Читалка - Эмоциональный шантаж

уровень, который полностью заслонил его измены жене. По утверждению Джея, обязанности Мэри по отношению к нему были всеобъемлющими. Его собственные обязанности кончались там, где ему было нужно, в данном случае — на сохранении верности жене. Строя из себя мученика, задавая вопрос: «Как ты можешь поступить так со мной?» — он не подумал, как мог поступить так с ней и со своими детьми, которых уже затронул стресс семейных отношений. Как хорошо было бы всем нам, если бы шантажисты так же заботливо относились к нашим чувствам, как они требуют того от нас.

Джей отказался признать, что сыграл роль разрушителя семьи, ссылаясь на то, что слишком занят. По его словам, в этом не было необходимости. Он якобы не сделал ничего плохого, а если Мэри была несчастлива, ей следовало подлечиться, чтобы затем вернуться к прежнему положению дел.

Я напомнила Мэри, что независимо от позиции Джея (или, если уж зашла об этом речь, независимо от позиции любого другого человека) она прежде всего имеет обязательства по отношению к себе — такие же, как и по отношению к окружающим. Основанная на самоотверженности готовность Мэри продолжать жизнь с Джеем не была результатом чувства самоуважения или изучения других возможностей, это была автоматическая реакция на эмоциональный шантаж.

Как часто случается с людьми, которыми легко манипулировать с помощью чувства ответственности, и Мэри делала все ради других, забывая при этом о себе. Большинству из нас очень трудно определить границы — где начинаются и где кончаются наши обязательства. И когда чувство ответственности становится сильнее самоуважения и заботы о себе, шантажисты очень быстро начинают этим пользоваться.

Вечный долг

Некоторые шантажисты причину наших обязательств ищут в прошлом. В их руках память становится источником обязанностей и непрекращающимся повторением благородного поведения шантажистов.

Если он делает услугу, она забывается не скоро. Она похожа на долгосрочный заем, чем на подарок. Мы выплачиваем свой долг

по частям — с процентами, — но никак не можем выплатить его полностью. Шантажист делает упор на услуге, которую оказал не от чистого сердца, а с намерением набрать баллы, которые потом можно было бы предъявить к оплате.

Когда жертва шантажа становится шантажистом

В начале моей работы с Линн я обнаружила, что она ответила Джеффу шантажом на шантаж.

Я попросила Джеффа прийти на совместный сеанс психотерапии и дала ему возможность описать то, что произошло между ними.

Наступил момент, когда мне необходимо было оставить ее на несколько дней. Я ни разу не слышал, что она думает о наших отношениях, пока она не позвонила брату после ссоры насчет грузовика. Она плакала, потом начала кричать что-то вроде: «Если бы ты меня действительно любил, то не поступил бы так со мной. Нельзя быть таким эгоистом. Ты думаешь только о себе и все время берешь, берешь и берешь. Ты знаешь, кто зарабатывает деньги в семье, знаешь, кто выписывает чеки. Как ты смеешь бросать меня после того, что я для тебя сделала? Если ты еще раз позволишь себе прекратить разговаривать со мной, никаких денег больше не будет». И тогда я понял, что у нас беда. Мы оба так испугались того, что произошло, что решили обратиться за помощью.

Как и многие шантажисты, Линн сосредоточилась на чувстве Джеффа, напомнив, скольким он ей обязан, и одновременно создала цепь негативных моральных суждений о его характере и мотивах. Она сделала все, что могла, чтобы вынудить Джеффа остаться, подчеркивая долг мужа перед ней и пытаясь испугать его в той же степени, как и он испугал ее. Когда Линн искала Джеффа и умоляла вернуться, она потеряла свою власть, но обрела ее, когда сместилась на роль шантажиста, в которой могла диктовать свои условия.

Нет ничего необычного в том, что во взаимных отношениях два человека меняются ролями, поочередно становясь то жертвой, то шантажистом. Просто один человек может чаще выступать в роли шантажиста, и очень редко эмоциональный шантаж является полностью односторонним. Мы можем

быть жертвой в одних отношениях и превратиться в шантажиста в других. Например, если начальник на работе использует эмоциональный шантаж, то раздражение и обида, которые вы почувствуете, но не сможете выразить, станут причиной того, что вы будете использовать ту же тактику в отношениях с партнером или детьми, чтобы обрести чувство контроля. Или, как в случае с Линн и Джеффом, смещение может произойти внутри одних отношений, когда жертва становится шантажистом.

Обязанность — особое чувство, которое необходимо уравновешивать. Если ее не хватает, мы пренебрегаем своим долгом. Если ее слишком много (например, когда Линн стала переводить семейные отношения на деньги), то нас подавляют чувство невосполнимого долга и неизбежное осознание обреченности, которое оно вызывает.

Чувство вины

Вина — важная составная часть чувствующей, ответственной личности. Это инструмент сознания, который в чистой, неискаженной форме регистрирует ощущение дискомфорта и угрызений совести, если нарушаются личные или общественные этические нормы. Вина помогает ориентировать внутренний моральный компас, а поскольку это ощущение столь болезненно, она доминирует, пока мы не сделаем что-то для ее искупления. Чтобы избежать чувства вины, мы стараемся не причинять вреда окружающим.

Мы доверяем этому активному индикатору своего поведения и полагаем, что если возникает ощущение вины, то мы заступили за границы дозволенного и преднамеренно нарушили правила, которые установили себе для общения с людьми. Иногда это так, и наше чувство вины естественно, являясь соответствующей реакцией на обидный, незаконный, жестокий, оскорбительный или нечестный поступок.

Если у нас есть совесть, чувство вины пронизывает всю нашу жизнь. К сожалению, ему не всегда можно доверяться. Подобно сверхчувствительной автосигнализации, которая должна срабатывать при попытке угона, но начинает реветь каждый раз, когда по улице проезжает грузовик, датчики вины могут реагировать неадекватно. Когда такое случается, мы