Читалка - Непобедимый интроверт

. Но их лица остаются настолько непроницаемыми, что я понятия не имею, со мной они или где-то за миллион миль от меня. Часто группа может начать выталкивать интровертов из своего круга, если не может установить с ними зрительного контакта и не получает от них подтверждения, что они слушают.

3. Интроверты заставляют экстравертов остановиться и подумать

Третья причина, по которой экстраверты не доверяют интровертам, состоит в том, что мы, интроверты, делаем нечто такое, что экстравертам очень не нравится, — мы смеем предлагать им перестать суетиться и начать думать, перед тем как налететь на препятствие. Экстравертов до крайности нервирует предложение чуть-чуть затормозить бег, составить план действий, подумать о последствиях и лучше сосредоточиться на том, что они собираются делать. Экстраверты уже представляют проект осуществленным, например, они уже мысленно видят посаженные во дворе цветы и готовы немедленно идти в питомник, чтобы купить декоративные растения. Они подобны лошадям на скачках: издают громкое ржание и брыкаются, когда жокей натягивает поводья. Неторопливые интроверты, наоборот, любят приостановиться и понюхать розы. «Давайте сначала осмотрим двор и подумаем, как мы хотим посадить цветы», — говорят они. Заставить их двигаться побыстрее — все равно что пытаться ускорить шаг черепахи. Если вы зажжете спичку и поднесете огонь ей под брюшко, она все равно не сможет идти быстрее. «Внутренники» и «внешники» определенно гладят друг друга против шерстки.

Порицаемые и оклеветанные

Человеку свойственно заблуждаться; еще более свойственно возлагать вину на другого.

Боб Годцард

В детстве интроверты очень страдают от сравнения с экстравертами. Большинство интровертных детей, вырастая, постоянно улавливают явные и скрытые намеки на то, что с ними что-то не так. Они чувствуют, когда их порицают («Почему этот ребенок не может быстро ответить на вопрос?»). И их несправедливо осуждают («Возможно, потому что он не очень умный»

). Сорок девять из пятидесяти опрошенных мной интровертов считали, что их упрекали и на них клеветали за то, что они такие, какие есть. Однако номер пятидесятый, Грег, министр, так не считал.

Я слышала, как Грег в разговоре совершенно спокойно отозвался о себе как об интроверте, и, как только разговор закончился, попросила его дать мне интервью для этой книги. Я хотела выяснить, почему тот факт, что он интроверт, казалось, совершенно не обескураживал его. Оказывается, он вырос в семье интровертов, и поэтому ему не приходилось ощущать себя рыбой, вытащенной из воды. В Греге рано развилось основополагающее чувство принятия самого себя, и он смог разработать для себя сбалансированный интровертный образ жизни.

Этот пример свидетельствует о той важной роли в формировании личности интровертов, которую играет окружение в детстве. К сожалению, большинство из нас вырастает в семьях, где не принимают интровертные качества и не заботятся об их воспитании.

Дети-интроверты, как правило, получают со всех сторон громкие и четкие заявления о том, что с ними не все в порядке. В одном исследовании, которое повторили три раза и каждый раз с одними и теми же результатами, интровертов и экстравертов спрашивали, каким, в их представлении, было бы идеальное «я»: экстравертное или интровертное. Им также задали вопрос, каким они видят идеального руководителя: интровертом или экстравертом. Отражая предрассудки нашей культуры, и те, и другие ответили, что они предпочитают обладать экстравертным «я», и в их представлении наилучший руководитель — это экстраверт. Мы живем в культурной среде, которая вскармливает и превозносит экстравертность. Мы, без сомнения, учимся считать, что нам следует быть экстравертами.

Порицание приводит к чувству вины и стыда

Я работала со многими умными клиентами-интровертами, убежденными в том, будто в них есть какой-то фундаментальный дефект и какое-то важное качество мозга у них отсутствует. Положение ухудшало чувство стыда и вины. Люди часто считают,

что это взаимозаменяемые понятия, тем не менее на самом деле это разные чувства, хотя порой разницу в их употреблении трудно определить.

Стыд — это крайне унизительное, болезненное чувство, оно прилипает к телу, подобно дымящемуся дегтю, утыканному перьями. От этого липкого, неприятного чувства очень трудно избавиться. Признаками, что вы испытываете стыд, могут служить следующие ощущения:

— Побуждение съежиться или спрятаться.

— Желание исчезнуть.

— Чувство, что все тело усыхает.

— Кажется, что говорить труднее, чем обычно.

Стыд имеет отношение к существованию нашего «я». Мы ощущаем стыд, когда думаем, что недостойны чего-то или обладаем каким-то природным изъяном. Результатом чувства стыда является ощущение беспомощности и безнадежности. Стыд понуждает нас устраняться и скрываться от других людей.

Есть множество выражений, отражающих стыд: «Мне хотелось заползти под камень. Как тебе не стыдно. У меня была одна надежда: что земля разверзнется и поглотит меня». Стыд — это мерзкое ощущение. Он душит радость от сопричастности других к нашему внутреннему миру. Вместо этого мы чувствуем слишком сильную боль, чтобы ощутить волнение и показать себя и вынуждены продолжать прятаться.

Стыд — сложное чувство, оно приводит в смятение, и, чтобы пробудить его, нужно создать строго определенные условия, подобно тому, как необходимы особые атмосферные условия для раскалывающей небо вспышки молнии и раскатов грома. Чтобы человек испытал стыд, он должен находиться в процессе раскрытия другим чего-то глубоко личного. Представьте, как вы показываете своему другу предмет своей гордости. Это как раз то самое «атмосферное условие», необходимое, чтобы вызвать стыд: вы намереваетесь принести себя в жертву, чтобы быть замеченным. Если вместо похвалы вы видите на лице другого человека гримасу или выражение отвращения, гнева, неодобрения или равнодушия, вы почувствуете мощное стремление спрятаться. Иными словами, стыд.

Хотя стыд плохо отражается на всех людях,