Читалка - Дорога к дому

они собирались встретиться.

Все надели на себя бронежилеты поверх маек. Это был жаркий весенний денек, но никому не было дела до того, какая погода. Шеф бюро Ассошиэйтед Пресс велел им высматривать снайперов вокруг Илиджи и предостерег их от самостоятельных прогулок вне территории, охраняемой войсками ООН в Сараево. Мадлен устроилась сзади вместе с доктором Каринелли и его ассистенткой — милой круглолицей молодой женщиной по имени Антония. Они передавали по кругу сигареты и шоколад в стремлении удержать свои нервы в узде.

Наконец журналисты подъехали на своем специально оснащенном «фольксвагене», на лобовом стекле которого виднелся узор, похожий на паутину, шедший от места, в которое попала пуля. Один из бортов автомобиля тоже был прошит пулями. Глаза Мадлен расширились, когда она увидела эту машину, но она ничего не сказала. Небольшой конвой направился на восток от города.

Они остановились в Тузле на обед, поболтали со шведскими и аргентинскими миротворцами ООН, сидевшими за соседним столиком в маленьком кафе в центре города. Они были оптимистами: Тузла, по их словам, была райским уголком покоя между тремя враждующими сторонами — сербами, хорватами и мусульманами. Мадлен обратила внимание на пожилого мужчину с печальным выражением лица, который прислушивался к их разговору, сидя в углу. Он поднялся и прошел мимо их стола, бормоча что-то себе под нос. Она не могла понять слов, но их смысл сводился к тому, что они сами не знали, о чем говорят. Она вопросительно посмотрела ему вслед, когда он покинул кафе.

— Вы англичанка? — спросил один из журналистов, усаживаясь на свободное место возле нее. Она взглянула на него.

— Да. — У нее не было ни малейшего желания пускаться в подробные объяснения на этот счет. В Англии она была венгеркой. В Сербии стала англичанкой. Это сделало вещи намного проще.

— Из Лондона, не так ли? — Он аккуратно зажал сигарету между пальцами, желтыми от табака.

Мадлен кивнула.

— Эй, я тоже. Я всегда могу узнать настоящего

лондонца, — он слабо улыбнулся, — меня зовут… Дуг, кстати. А этот — Мартин. — Он указал своей сигаретой в сторону Мартина, который сидел напротив. Тот встал и подошел.

— А я — Мадлен.

Они обменялись рукопожатием.

— Итак, давно вы здесь, Мадлен? — спросил Дуг, затянувшись сигаретой.

— Два месяца.

— Достаточно долго.

— Да. У меня такое чувство, что я здесь очень давно, — сказала она, — я уже начинаю забывать, как выглядит остальной мир.

— Подождите, пока не пробудете здесь полгода, — сказал Мартин с легкой улыбкой. Мадлен посмотрела на него. Он был неряшливым в особой, характерной для всех иностранных журналистов манере, все из этой братии, кого ей доводилось видеть, выглядели примерно так же неопрятно. Лицо покрыто щетиной, волосы, спадающие на глаза, одежда, порванная в разных местах, джинсы, которые выглядят так, как будто бы их не снимали ни разу за много месяцев. Оба они носили темно-зеленые камуфляжные куртки поверх пуленепробиваемых защитных жилетов и футболок, несмотря на чудесный теплый день.

— А вы сами давно здесь? — спросила она.

— Два года — то приезжаем, то уезжаем. Мы действительно уезжаем отсюда время от времени в отличие от них. Бедные придурки… — Он помахал рукой, указывая на людей в кафе. — В Тузле сейчас хорошо, пока хорошо. Мы уехали из Сараево на прошлой неделе. Именно там мы и жили до сих пор. Но нам было приказано вернуться в Белград.

— А что в этом плохого?

— Это хуже.

— Может, нам пора? — прервал их Свен, поднимаясь. Они неохотно кивнули. Группа поднялась. Мадлен совершила короткий набег на туалет. Она взглянула на себя в разбитое зеркало над раковиной. Она очень изменилась, даже сама себя не узнала.

Когда она вышла через несколько минут, кафе почти опустело. Темно-синий мини-вэн организации уже выезжал задним ходом с парковки.

— Сюда, — крикнул ей Дуг из своего «фольксвагена». — Прыгай к нам. Мы встретимся с ними в Илидже через час.

Она подала сигнал Свену, который опустил стекло, чтобы

узнать, все ли в порядке.

— Встретимся на месте, — выкрикнул он. Она устроилась на заднем сиденье «фольксвагена».

— Извините за беспорядок, — трусливо пробормотал Дуг. Заднее сиденье было усыпано пустыми упаковками от сигарет, пустыми пивными бутылками, газетами и оружием. Мадлен немного опешила.

— Да сдвиньте все в сторону.

— А вы оба вооружены?

— Э, вообще-то да. Мы бы не должны, но, господи, в этих местах вы просто не можете себе позволить ходить без оружия, — сердито заметил Мартин.

— А мы — нет! — Мадлен взглянула на машину, которая ехала впереди, белый флаг нейтралитета бодро развевался на ее крыше.

— Вам бы следовало это сделать. Но они не стали вам говорить этого в Лондоне.

Мадлен ничего не сказала. Если уж быть честной, то для нее было большим облегчением сидеть на заднем сиденье машины с двумя мужчинами-незнакомцами. Но в этом месте и в этот момент времени то, что они все трое оказались из Лондона, заставляло ее чувствовать себя в большей безопасности и более уверенно, чем в составе многонациональной разноязычной группы в задней части синего фургона. К тому же они еще были вооружены.

Мадлен устроилась среди мусора и вполуха слушала их непрекращавшуюся болтовню, которая странным образом действовала на нее успокаивающе.

Они проехали два первых пропускных пункта на дороге в Сараево без всяких проблем. Дуг просто коротко переговорил с одним из полицейских на втором КПП на некотором подобии сербского языка. Мадлен дремала, то засыпая, то снова просыпаясь. Громкий звук работы мотора делал почти невозможной беседу между ними.

Они уже были примерно в миле от Илиджи, когда появился первый признак опасности. Мадлен проснулась сразу же, как только Дуг выключил мотор. Она выпрямилась.

— Что случилось?

— Не знаю. Думаю, что они проверяют бумаги. — Дуг зажег сигарету. Их маленький «фольксваген» был примерно в трехстах метрах от фургона. В какой-то момент все выглядело так, как будто бы солдаты машут им, чтобы они проезжали