Читалка - Дорога к дому

. Она подняла трубку без задней мысли.

— Э… это Мадлен Сабо?

Она замерла. Он говорил совсем как Аласдэр.

— Да. Это Джеймс?

— Привет. Надеюсь, ты не против… того, что я звоню в офис. Я просто хотел узнать… как ты провела выходные и не хочешь ли ты встретиться завтра вечером вместо среды? Если ты свободна, конечно. Немного не вовремя, и я…

— Джеймс, — сказала Мадлен, рассмеявшись. — Завтра прекрасно подойдет. Я планировала кое-что, но это легко отложить, — сказала она, широко улыбаясь.

— Ты уверена? Я хотел сказать, можно и до среды отложить, без проблем. Просто я… просто до среды еще так долго и… — он вдруг замолчал и усмехнулся. — Наверное, ты считаешь меня сумасшедшим.

— Нет-нет, завтра подходит идеально. Как прошел твой ужин?

— О, ужасно. Это была рабочая встреча; ее планировали уже очень давно. Сообщество адвокатов Нью-Йорка. Мой босс сказал, что я должен идти. Там было ужасно скучно. Я расскажу тебе все завтра, хорошо?

— Да, хорошо, — сказала Мадлен, в то время как сердце у нее смешно подскочило. — Что ж, до завтра тогда.

Джеймс назначил встречу в каком-то ресторане в Бруклине, несмотря на то что Мадлен была против, так как это оказалось на другом конце города от его дома, и они закончили разговор. Всю оставшуюся часть дня она едва ли могла сконцентрироваться на работе. Джамиля даже заметила, что никогда прежде не видела ее такой рассеянной — она не больна ли? Мадлен покачала головой. В Нью-Йорке вступала в силу весна. Жара и тепло медленно присоединялись к ней. Жизнь в удовольствие, которая, как ей казалось, обошла ее стороной, вдруг очутилась рядом. Джеймс Фурнье. Как такое возможно?

91

Амбер проснулась от грохота грома за горизонтом. Она растерянно осмотрелась в комнате. Ей понадобилось несколько минут, чтобы понять, где она и почему. Сегодня она выходит замуж, а пока она лежала в комнате для гостей в доме родителей Танде. Она стянула простыни и стала смотреть в окно в темноте. Послышался еще один раскат

грома. Воздух был влажным и тяжелым, похоже, собирался дождь. Она открыла жалюзи и выглянула в сад. Было четверть шестого. Небо только начинало алеть. Высокие величественные пальмы по периметру стены метались из стороны в сторону, повинуясь порывам ветра; где-то далеко заголосил петух. Их дом был просторным элегантным особняком, который Мандиа обновила ценой немалых затрат и проблем, связанных, как говорил Танде, с тем, что неподалеку на Кулуба-Хилл располагался Дворец президента, к северу от города. Она потеряла счет комнатам в доме и людям, которым эти комнаты принадлежали. Понятие «семья» в Африке, насколько она могла судить, было более растяжимым, чем в Европе — у них было бесчисленное количество родственников, дальних членов семьи, друзей Ибрагима и Мандии Ндяи, к которым Танде обращался не иначе как «дядя» и «тетя», несмотря на то что между ними не было никакой родственной связи. Любой, кто был старше тебя, автоматически становился дядей или тетей. В свои тридцать пять Танде все еще обращался к друзьям родителей именно так; и ей это казалось странным.

Теперь почти рассвело. Она смотрела поверх садов на вид просыпающегося внизу города с его жестяными крышами, минаретами и сверкающими стеклянными постройками, то и дело выглядывающими из-за горизонта. В Бамако было сухо; вся страна ждала сезона дождей вот уже целый месяц, но только не сейчас, взмолилась она, устремив взгляд в бесконечное небо. Если пойдет дождь, то это будет не просто мелкая изморось английского ненастного дня. Здесь дожди лили яростно, сплошной стеной, сметая в один поток все на своем пути. Не сегодня, шептала она тихо сердитой туче над горизонтом и закрыла жалюзи. Было прохладно даже без вентилятора. Она подошла к шкафу и открыла резные деревянные дверцы. Ее платье лежало в пластиковой упаковке; белоснежное светящееся бубу длиной по колено, похожее на то, что наденет Танде. Она под него наденет широкие летящие брюки и повяжет шарф на голову из той же ткани, что и все остальное. Она просунула

руку под полиэтилен и коснулась тонкой материи. Лассана, старшая сестра Танде, несколько недель провела в поисках нужной ткани. Скромное декольте и рукава были обшиты кремовым шелком. Она подобрала красивые расшитые башмачки кремового цвета с серебристыми кожаными вставками — они были в африканском стиле с вздернутыми поднятыми носами и аккуратными каблучками. Она подобрала также серебряные украшения, чтобы они сочетались с ее платиновым кольцом с бриллиантом, которое подарил ей Танде, когда делал предложение; на фоне ее загорелой кожи и белых одежд все будет очень хорошо сочетаться, идеально.

Сад и дом начинали медленно оживать. В соседней комнате спала Анджела. Она приехала прошлой ночью и после двадцати часов полета с пересадкой в Париже выбилась из сил. Амбер закрыла шкаф и снова подошла к окну. Как она, Анджела, увидит все это? Бамако. Африка. Дом Ндяи. Дом был полон родственников и гостей, так что она даже не могла словом переброситься с Анджелой, которая, похоже, была больше всех ошеломлена этой суматохой и хаосом, обрушившимися на них. Кроме того, было жарко — нежная английская кожа Анджелы не была приспособлена к такому грубому климату. Она едва в обморок не упала за обедом, несмотря на кондиционеры и галлоны воды, что поставила рядом с ней Мандиа. Амбер потребовала, чтобы она немедленно отправлялась в свою комнату после обеда. Самой ей хотелось поступить так же, особенно с тех пор, как Танде запретили находиться рядом с ней. Мандиа настояла — увидеть невесту накануне свадьбы к неудаче для него, несмотря на тот факт, что они жили вместе довольно много времени. Она едва ли не пинками выставила сына из дома сразу же после того, как он привез Амбер.

В дверь постучали. Она отвернулась от окна. Молитвы уже начались; она слышала, как муэдзин сзывал верующих в мечеть. Она завязала потуже халат и пошла к двери. Это была Лассана, сестра Танде.

— Привет, — сказала она, улыбаясь, протягивая ей чашку кофе. — Я подумала, тебе это может пригодиться.

— Наверное,