Читалка - Дорога к дому

— Паола! — воскликнула Франческа. — Довольно!

— Черт возьми, ты права! Довольно! — с этими словами она выбежала из комнаты, с силой хлопнув дверью.

Франческа замерла на месте; на щеках у нее искрился румянец. В квартире раздался надрывистый плач Алессандры. Дрожащей рукой женщина потянулась за сигаретами. Да как Паола смеет так с ней разговаривать?

Оказавшись в своей старой комнате, все с тем же стеганым покрывалом, симпатичным туалетным столиком и кружевными занавесками, Паола рухнула на кровать, как и двадцать лет назад, и принялась от злости колотить сжатыми кулаками одеяло. Но на этот раз плач ее ребенка, доносившийся из соседней комнаты, заставил ее сесть, поправить прическу и сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. После она отправилась утешать малышку. Теперь ей нужно было думать о маленьком создании, намного больше ее нуждавшемся в защите и опеке. Она бросилась к Алессандре, на ходу проклиная себя за то, что так сильно хлопнула дверью и разбудила ее. Девочка росла беспокойной и чувствительной. Это, вне всякого сомнения, явилось результатом хаоса, творившегося в последний год в жизни Паолы. Она подхватила дочку на руки и принялась ее укачивать, а в голове ее пронеслась мысль, что действительно другого выхода нет. Она скорее умрет, чем обречет Алессандру на страдания. А в ее нынешней ситуации, без денег, без дома и без средств к существованию, оставалось только умело разыграть роль бедной родственницы перед Амбер. Черный костюм от Армани. Надо будет попросить Франческу достать его.

Амбер молча смотрела на сестру, их разделяла благородно сияющая поверхность стола из вишневого дерева, отделанного кожей. С последней встречи прошло почти четыре года. Время обошлось с Паолой жестоко. Кожу вокруг глаз и губ испещрили мелкие морщинки, а вульгарный макияж, совсем ей не подходящий, едва скрывал маленькие прыщики. Такие прыщи Амбер сумела в упорной борьбе одолеть еще в подростковом возрасте. Амбер подумала, что это Франческа постаралась

так разукрасить свою дочь. Получилось нечто среднее между холодной разведенной особой и деловой женщиной. Ни то, ни другое не шло ее сестре. Паола впервые предстала перед ней без золотисто-оливковых теней, извечных спутниц ее жизни. В облике Паолы неизменно присутствовал блеск денег. Всегда загорелая, стройная, хорошо одетая, чуть скучающая. Амбер вспомнила ожерелье, которое сестра носила в течение нескольких месяцев. Слово «богатая» было выведено сплетением золотых нитей, украшенных бриллиантами. Ну, это на случай, если кто и так не понимал. В один из уик-эндов на вилле «Каса Белла» Макс сорвал украшение с ее шеи и выбросил с холма. Но то было давно. Женщина, сидящая перед ней сейчас, была болезненно бледной, на лице ее застыло потерянное выражение. Что бы с ней ни происходило в последние несколько месяцев, бесследно это не прошло. Амбер выпрямилась на стуле и подалась вперед, открывая лежащую перед ней папку.

— Послушай, Паола, понимаю, что для тебя это нелегко, и мне не хотелось бы усугублять ситуацию… суммы кажутся мне не вполне обоснованными. То есть двадцать тысяч фунтов в месяц? Да люди столько и в год не зарабатывают.

— Но у меня есть ребенок, — упрямо возразила Паола.

— А у меня трое. Так вот, могу тебе сказать, что двадцать тысяч фунтов в месяц я на них не трачу.

— У тебя есть муж, — медленно проговорила Паола. — А я совсем одна.

— Понимаю. Но такую сумму я выделить не могу. Пять тысяч будут более уместны. И то это довольно щедро.

— Ты говоришь о щедрости? — Паола повысила голос.

Амбер вздохнула. Они провели в одной комнате всего полчаса, а атмосфера уже стала накаляться.

— Паола, я отдаю тебе виллу «Каса Белла». Просто так. Конечно, будут наложены обычные ограничения. Тебе не будет позволено ее продавать, а любая модернизация будет проводиться только с согласия совета…

— А кто заседает в совете? Ты?

— И я в том числе. — Амбер не позволила ей втянуть себя в пустой спор. Она изо всех сил старалась соблюдать спокойствие,

но где-то внутри нее зарождалась буря. Она и забыла, как сложно общаться с несносной Паолой.

— Тогда десять тысяч, — угрюмо настаивала Паола.

— Я только что сказала, что выделю тебе месячное содержание в пять тысяч фунтов, из которых ты сама будешь платить налоги, отчисления в пенсионный фонд, а также по любым другим счетам, какие сочтешь нужным. Образование Алессандры будет оплачено из денег трастового фонда. Она унаследует крупные суммы в свои восемнадцатый и двадцать первый дни рождения, как и мои собственные дети. Это честно, Паола. Вполне честно. Это даже больше, чем я получаю в месяц, притом что я деньги зарабатываю.

— Ну, конечно, умная маленькая Амбер зарабатывает деньги. И я бы могла их зарабатывать, да вот только все считали, что у меня на это не хватит мозгов.

— Паола, это полная чушь, и ты об этом знаешь. — Терпение Амбер подходило к концу.

— Вот и нет! Макс все время считал, что умная у нас ты. Тебя всегда посылали в лучшие школы… а меня сплавляли на виллу «Каса Белла». Никто даже ни разу не проверил мое домашнее задание, не спросил, как дела в школе. — На щеках Паолы появились пунцовые пятна. Каким бы абсурдным ни было это заявление, было ясно, что она сама верит в то, что говорит.

Амбер покачала головой.

— Ты все перепутала. Это ты всегда была красавицей. Ты сама проявляла интерес к парням и красивым тряпкам, а не к учебникам. Это ты видела Макса по выходным. С нами он не общался. — Наконец терпение Амбер лопнуло.

— Чушь собачья! — Паола вскочила на ноги и с высоты своего роста яростно смотрела на Амбер. — Как всегда, ты думаешь, что знаешь все лучше всех! Да как ты смеешь рассказывать, каково мне жилось? Да ты обо мне вообще ни черта не знаешь!

— А ты обо мне и того меньше! — вскричала Амбер, отталкивая стул и тоже поднимаясь на ноги. Обеими руками она оперлась о стол. — Какая же ты эгоистка, Паола. И всегда была такой. Всегда берешь, что хочешь, когда хочешь. Да тебе на всех наплевать…

— Это мне-то наплевать? На