Читалка - Дорога к дому

не был против дела с африканцами… но чтобы связывать себя с ними родственными узами? Она опозорила всю семью. Еще одна причина повременить. Он откинулся назад и, прижав руку с картами поближе к груди, стал дальше наблюдать, как Паола с матерью медленно сходят с ума от отчаяния. Однако ему нравилось иметь рядом с собой красивую молодую женщину, которая так решительно уговаривает что-то делать. Это льстило ему. Это была его другая сторона — его эго, оно у него было таким же большим, как и аппетит у большинства низкорослых мужчин.

— Кто будет вести ее к алтарю? — спросила Мандиа своего сына, нахмурившись.

— Ее брат? — пожал плечами Танде. Пока его голова еще была забита далеко не свадебными приготовлениями. Они были на кухне в доме родителей — Мандиа готовила, а Танде пытался читать газету.

— Танде! Это твоя свадьба. Постарайся проявить хоть чуточку интереса, — раздраженно проговорила его мать. Танде оторвал взгляд от газеты.

— Мама, ты ждала этого дня тридцать пять лет. Так наслаждайся им. Оставляю тебя здесь за старшую, я знаю, ты не будешь против.

— Не шути со мной, мальчишка, — сказала Мандиа с едва заметной улыбкой, скользнувшей по губам. Они переглянулись.

— Хорошо. Что-то еще? Что ты еще хочешь знать? — вздохнул Танде. Он понимал, что просто так ему от нее не уйти.

— Кто еще из гостей приедет с ее стороны? Я просила тебя составить список гостей еще месяц назад.

— Хорошо. Я спрошу ее. Она приедет на следующей неделе.

— И кроме того, ее брат не может вести ее, — сказала Мандиа, отвернувшись от кастрюли, над которой колдовала с самого утра.

— Почему нет?

— Он не мусульманин.

— И что? — посмотрел на нее озадаченный Танде.

— Танде, — предупреждающе сказала Мандиа. — Мы должны обо всем четко договориться.

— Прекрасно. Так что папа может повести ее.

— Это нехорошо.

— Мама… когда же ты перестанешь беспокоиться по пустякам? Все будет хорошо. Нам разрешено жениться на девушках другой веры — ты прекрасно это

знаешь. А теперь, хватит о мелочах. Отец поведет ее, и все будет отлично. — Он подскочил с места, поцеловал ее и, не успела она открыть рот, как его и след простыл.

90

В Хараре снова наступила зима, хотя погода была хорошая. Бекки шагала по Такавира-стрит к Альбион-Роуд. Зима в южном полушарии была замечательным временем — чистое небо, яркое солнце, кристальные ночи… это было ее любимое время года.

Этот год, думала она радостно про себя, заставлял ее часто улыбаться. С того недельного отдыха на Менорке прошло два месяца, а через несколько дней она снова полетит в Лондон, а потом в Бамако на свадьбу Амбер. Она чувствовала себя кинозвездой активного состава. Когда она снова вернется в Хараре с недельной остановкой в Лондоне, они с Годсоном уже будут готовы открыть «Делюкс». Назвать так было идеей Годсона, он позаимствовал это слово у таксистов, которые любили устраивать «роскошные» интерьеры на задних сиденьях своих развалюх. Ей сразу же понравилось название. «Делюкс у Олдридж и Маримбы».

Ее отец был за ее идею с самого начала. А мать, чего и следовало ожидать, немного переживала за то, что Бекки начинает жизнь где-то вдали от них, но, в конце концов, и она успокоилась. Бекки уверяла, что здесь у нее будет больше возможностей. Если она останется в Лондоне, то ей придется ждать лет тридцать, чтобы начать свое собственное дело. Итак, она уехала из Лондона с нужной ей суммой и данным родителям обещанием приехать еще, и поскорее — прекрасные условия, она с радостью с ними согласилась и вернулась в Хараре полная энтузиазма и идей, готовая идти только вперед. Годсон, естественно, подхватил ее преисполненное воодушевления настроение.

— На мой взгляд, ты такая смелая, — сказала ей Надеж на следующий день. Они сидели у бассейна и курили.

— Почему ты так говоришь? — спросила Бекки, удивившись.

— Ну, хотя бы потому, что ты открываешь свое дело. Причем с африканцем. Ты что…? — Она многозначительно посмотрела на Бекки. Бекки в свою очередь

густо налилась краской.

— Нет, конечно же нет. Он женат.

— О, Бекки, — это такая мелочь, — рассмеялась Надеж. — Он очень даже симпатичный, ты же знаешь… если не считать волос.

— Господи, Надеж… он же не кусок мяса. Мы партнеры, у нас общее дело, вот и все. Кроме того, я думала, ты не одобряешь… ну, ты понимаешь, отношения с африканцами и все такое.

Надеж приподняла бровь.

— О, дорогая, ты ничего не поняла. — Она заговорщически прильнула к столу. — Если бы ты знала, сколько женщин изменяют своим мужьям со своими слугами, ты бы не поверила.

— Да, наверное, не поверила бы, — открыто сказала Бекки. Она ненавидела подобные разговоры. — И все-таки лучше мне это не знать. Годсон — мой компаньон, и на этом наши отношения заканчиваются. К тому же, если бы даже на этом они не заканчивались, я бы тебе не сказала. — Вышло довольно грубо, грубее, чем она думала. Как бы там ни было, она была гостьей Надеж, но, правда… неужели она не может больше ни о чем говорить?

— Прекрасно. Я все это предвидела, знаешь. — Надеж пожала плечами и закурила. — Сюда приходили много таких, как ты, преисполненных хороших намерений. Подожди — даю тебе год.

— Надеж, прошу тебя. Неужели мы не можем просто насладиться вечером? Почему ты цепляешься ко всему? Твоему образу жизни позавидовали бы многие. Ты только оглянись: бассейны, слуги, теннисные корты… ты не работаешь. Это просто рай.

— О, это не так, Бекки. Это ад. И ты это прекрасно знаешь. — Надеж погасила сигарету. Она встала с кресла и обхватила себя руками. Бекки удивилась, как изменился у нее голос. — Никто из нас не хочет быть здесь… Женщины, я имею в виду. Мы только и занимаемся тем, что наблюдаем спины своих мужей… А порой и спины других жен, которых они соблазняют, горничных, проституток или случайных любовниц. Даже не представляю, сколько раз… — Она вдруг замолчала. — Ты, наверное, думаешь, что это ужасно подло с моей стороны, — сказала она, отвернувшись от Бекки, — но я ненавижу это место. Я здесь словно в