Читалка - Дорога к дому

предоставить, чтобы вдохнуть в него жизнь.

Он бросил взгляд на блестящую брошюру, которую Макс велел своим людям выпустить специально к данному заседанию. В ней был выбран единственно правильный тон — гладкий, легкий, профессиональный. Проект был описан достаточно точно с технической стороны, чтобы убедить скептиков в кабинете министров, что он тщательно выполнил свое домашнее задание, и в то же время язык был очень поэтичным и вселявшим оптимизм одновременно. Он задумался, не приложила ли Амбер руку к написанию этого проспекта… Нет, это не совсем в ее стиле.

Ее образ внезапно ворвался в его мысли. Он отчетливо и ясно помнил, как ниспадали ее волосы, как вздрагивали завитки, когда она поворачивалась, чтобы задать вопрос, яркую голубизну ее глаз. Он неожиданно для себя осознал, что скучает по ней. Прошло уже почти шесть месяцев с тех пор, когда он в последний раз… Танде прервал свои размышления на посторонние темы и поднял глаза. Амаду Траоре, министр внутренних дел, задал ему какой-то вопрос. Танде повернулся к нему, стараясь вернуться к обсуждению и прогнать все несвоевременные воспоминания.

— А кто будет партнером Сэлла? Ты? — переспросил Траоре еще раз. Он улыбался, но вопрос был очень серьезным. Все повернулись к Танде в ожидании ответа.

— Нет, — помотал головой Танде. — Мы — министры — объявим тендер. Мы будем искать консорциум, который сможет произвести различного рода экспертные проверки. Все станет публичным и открытым, мы сделаем первоначальный отбор, а затем начнем полный тендер, так же, как это делается в начале любого другого проекта. — Все согласно закивали, Танде старательно подавил вздох облегчения. Зависть и кумовство, которые терзали правительство — все правительства, быстро поправил он себя, — были на какое-то время укрощены. Пусть так будет и дальше.

Совещание стремительно приближалось к концу. Распорядитель поблагодарил всех присутствующих за то, что они прибыли на совещание, выразил надежду, что участники тщательно изучат всю

документацию по проекту, и, если у них возникнут вопросы… Обычные фразы, звучащие в конце каждого совещания. Танде внимательно всматривался в лицо каждого мужчины и единственной женщины в правительстве — Маризы Конате — министра транспорта, он видел, как они брали документацию, которую он подготовил, и медленно покидали зал заседаний.

Максу удалось бросить им всем вызов. Теперь дело за Танде, ему надо удостовериться, что правительство клюнет на приманку. Он проследовал за остальными, довольный тем, как прошло совещание, и озабоченный тем, что лицо Амбер Сэлл продолжало являться перед его мысленным взором. Танде любил дисциплину и порядок во всем, он любил, когда все происходило точно по плану и в логической последовательности. Танде остерегался сюрпризов, а Амбер удивляла его. Он не переставал поражаться самому себе: почему же он никак не мог перестать думать о ней?

67

Киеран оглянулся вокруг. Все четверо — он, Джейк, Диггер и Вилл — стояли на площадке мезонина, глядя вниз на стеклянную лестницу и на то, как рабочие устанавливают последние лампы, которые создавали на полу параллельные линии, тянущиеся вдоль окон. Архитекторы предложили идею использовать свет и звук в качестве основного элемента дизайна помещения клуба. Киерану сразу же понравилась эта мысль, но Джейку и Диггеру она показалась недостаточно убедительной. Диггер провел некоторое время в Нью-Йорке в конце восьмидесятых годов, и для него «Студия-54» и магазин «Ксенон» стали теми местами, которые он стремился превзойти дорогой мебелью и замысловатым декором. Но у Киерана и Вилла были совсем иные, прямо противоположные мысли на этот счет. Они оба видели клуб «Парадайз Паол» совсем иным, это не должно было быть ни дискотекой, ни ночным клубом, а некоей «лабораторией звука и света», как это называли архитекторы.

Пол Окенфилд, приглашенный диджей, которого Вилл встретил на Ибице прошлым летом, согласился «пожить» в их новом клубе, если, и только при условии, что ему будет дана полная

свобода в выборе музыки. Пол был звездой и имел на это право. К его словам стоило прислушаться, он держал палец на пульсе всей клубной жизни.

Их буквально покорила идея огромного пустого пространства на нижнем этаже, пульсирующего от ритма музыки и света прожекторов, которые меняли цвет и настроение в полном соответствии с музыкой. Это должно было стать диким буйством света и звука, которое воспламенит толпу, стоящую в бесконечной очереди перед входом, и задаст ритм ночной вечеринке. Пять баров с безалкогольными напитками, располагавшихся вокруг огромного танцпола, были с собственной подсветкой. Они были от пола до потолка отделаны стальными панелями со стеклянными полками и холодильниками промышленных размеров, декорированными панелями черного мрамора. Всякий раз, когда осветительные приборы в зале меняли цвет, стальные стенки баров отражали эти изменения и отбрасывали теплый мягкий свет на тела и лица людей, стоящих возле бара.

Промежуточный этаж со стеклянным полом и лестница из стекла и металла, ведущая сюда, были ареной для диск-жокея. Они потратили почти две трети из своих двух миллионов фунтов стерлингов на усилители и звуковые установки. Пол объяснил им, что система должна быть достаточно дорогой, чтобы не выходить из строя при непрерывном использовании в усиленном режиме, к тому же вся система должна выдавать отличный и громкий звук. Диск-жокеи уже начинали превращаться в звезд, их следовало достойно представлять и уделять им не меньше внимания, чем самим поп-звездам. Вверх уходили блестящие поверхности рядов синтезаторов и проигрывающей аппаратуры. Над ними располагалась обзорная площадка, с которой блестящая публика из числа друзей Паолы могла бы обозревать весь зал внизу.

Не менее важными для успеха клуба были два этажа ниже уровня земли. Здесь располагались Белый зал для ВИП-персон и зона отдыха, решенная в стиле минимализма, с белыми кожаными диванами и стенами из матового стекла. Здесь был бар с алкогольными напитками на любой вкус; бар был