Читалка - Дорога к дому

Паола ухитрилась так погореть. Неужели она не знала, что ее муж бесплоден? Неужели?

— Не могу, мама, — плачущим голосом протянула Паола, комкая пальцами салфетку.

— Сможешь. Вытри слезы. В чем ты поедешь в Лондон? — Франческа оставалась уравновешенной и думала о насущных проблемах. — Что-нибудь недорогое, да? — Паола вздохнула и посмотрела в сторону. Она отказывалась верить, что спустя восемь лет оказалась там же, где и начинала свой путь. Она вышла за Отто именно потому, что больше никогда не хотела ни о чем просить Амбер. И теперь все приходилось начинать сначала. Только теперь в поддержке нуждалась и ее маленькая дочка.

Новый водопад слез отчаяния окропил ее щеки. А от матери никакой поддержки. По правде говоря, грубоватые нотки в ее голосе послышались Паоле еще по телефону, когда она звонила из Мюнхена, чтобы предупредить о завтрашних разоблачающих заголовках. Но нескончаемые лекции о том, какой глупой она была и какой трудной станет теперь ее жизнь, — совсем не то, в чем нуждалась сейчас Паола. Ей требовалась поддержка и доброта. Кто-то, кто мог бы на время позаботиться об Алессандре. Но Франческа оказалась не из сердобольных бабушек. Эта роль ей претила.

— Как насчет темного костюма от Армани, который ты купила в прошлом году? Он практичный, скромный… ничего лишнего.

Паола уставилась на мать, не веря своим ушам. Как может она рассуждать о шмотках, когда жизнь ее дочери готова развалиться на части?

— Да, ничего так, — отмахнулась она.

Франческа нахмурилась.

— Паола, — сердито заговорила она. — Вовсе необязательно…

— Боже, мама! Ну не могу я сейчас думать о таких пустяках! Неужели непонятно? Моя жизнь рушится на глазах!

— И по чьей же вине? — тут же парировала Франческа. — Неужели я тебя ничему не учила?

— Да ничему ты меня не учила! — закричала Паола, вскакивая с места. Она оттолкнула от себя коробку с салфетками. — Ничему! Слышишь меня? Ты даже не смогла женить на себе Макса, а еще пытаешься рассказывать мне, как…

— Паола! — воскликнула Франческа. — Довольно!

— Черт возьми, ты права! Довольно! — с этими словами она выбежала из комнаты, с силой хлопнув дверью.

Франческа замерла на месте; на щеках у нее искрился румянец. В квартире раздался надрывистый плач Алессандры. Дрожащей рукой женщина потянулась за сигаретами. Да как Паола смеет так с ней разговаривать?

Оказавшись в своей старой комнате, все с тем же стеганым покрывалом, симпатичным туалетным столиком и кружевными занавесками, Паола рухнула на кровать, как и двадцать лет назад, и принялась от злости колотить сжатыми кулаками одеяло. Но на этот раз плач ее ребенка, доносившийся из соседней комнаты, заставил ее сесть, поправить прическу и сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. После она отправилась утешать малышку. Теперь ей нужно было думать о маленьком создании, намного больше ее нуждавшемся в защите и опеке. Она бросилась к Алессандре, на ходу проклиная себя за то, что так сильно хлопнула дверью и разбудила ее. Девочка росла беспокойной и чувствительной. Это, вне всякого сомнения, явилось результатом хаоса, творившегося в последний год в жизни Паолы. Она подхватила дочку на руки и принялась ее укачивать, а в голове ее пронеслась мысль, что действительно другого выхода нет. Она скорее умрет, чем обречет Алессандру на страдания. А в ее нынешней ситуации, без денег, без дома и без средств к существованию, оставалось только умело разыграть роль бедной родственницы перед Амбер. Черный костюм от Армани. Надо будет попросить Франческу достать его.

Амбер молча смотрела на сестру, их разделяла благородно сияющая поверхность стола из вишневого дерева, отделанного кожей. С последней встречи прошло почти четыре года. Время обошлось с Паолой жестоко. Кожу вокруг глаз и губ испещрили мелкие морщинки, а вульгарный макияж, совсем ей не подходящий, едва скрывал маленькие прыщики. Такие прыщи Амбер сумела в упорной борьбе одолеть еще в подростковом возрасте. Амбер подумала, что это Франческа постаралась

так разукрасить свою дочь. Получилось нечто среднее между холодной разведенной особой и деловой женщиной. Ни то, ни другое не шло ее сестре. Паола впервые предстала перед ней без золотисто-оливковых теней, извечных спутниц ее жизни. В облике Паолы неизменно присутствовал блеск денег. Всегда загорелая, стройная, хорошо одетая, чуть скучающая. Амбер вспомнила ожерелье, которое сестра носила в течение нескольких месяцев. Слово «богатая» было выведено сплетением золотых нитей, украшенных бриллиантами. Ну, это на случай, если кто и так не понимал. В один из уик-эндов на вилле «Каса Белла» Макс сорвал украшение с ее шеи и выбросил с холма. Но то было давно. Женщина, сидящая перед ней сейчас, была болезненно бледной, на лице ее застыло потерянное выражение. Что бы с ней ни происходило в последние несколько месяцев, бесследно это не прошло. Амбер выпрямилась на стуле и подалась вперед, открывая лежащую перед ней папку.

— Послушай, Паола, понимаю, что для тебя это нелегко, и мне не хотелось бы усугублять ситуацию… суммы кажутся мне не вполне обоснованными. То есть двадцать тысяч фунтов в месяц? Да люди столько и в год не зарабатывают.

— Но у меня есть ребенок, — упрямо возразила Паола.

— А у меня трое. Так вот, могу тебе сказать, что двадцать тысяч фунтов в месяц я на них не трачу.

— У тебя есть муж, — медленно проговорила Паола. — А я совсем одна.

— Понимаю. Но такую сумму я выделить не могу. Пять тысяч будут более уместны. И то это довольно щедро.

— Ты говоришь о щедрости? — Паола повысила голос.

Амбер вздохнула. Они провели в одной комнате всего полчаса, а атмосфера уже стала накаляться.

— Паола, я отдаю тебе виллу «Каса Белла». Просто так. Конечно, будут наложены обычные ограничения. Тебе не будет позволено ее продавать, а любая модернизация будет проводиться только с согласия совета…

— А кто заседает в совете? Ты?

— И я в том числе. — Амбер не позволила ей втянуть себя в пустой спор. Она изо всех сил старалась соблюдать спокойствие,