Читалка - Дорога к дому

желто-зеленом летнем платье, купленном во время последней поездки в Париж, и повернулась к зеркалу, окидывая свое отражение придирчивым взглядом. Ее загорелое тело смотрелось особенно привлекательно на фоне ярких переливающихся оттенков. Она подняла волосы наверх и скрепила их заколкой. Также в ход пошли зеленые босоножки на высоком каблуке и большие темные очки от Шанель, выуженные из сумочки. Во всем Виндхуке не нашлось бы равной ей. Черт подери, да, Дитер даже не понимает, как сильно ему повезло. Повеселев от этой мысли, Паола легко сбежала вниз по лестнице и вышла за дверь.

Вид у него был мрачноватый. Зачем только она приехала сюда? Припарковав свой серебристый «БМВ» на безопасном, как ей казалось, расстоянии от игровой площадки, Паола вышла из машины. Путь ее пролегал по каменистой земле, и она не раз прокляла свою обувь, неловко балансируя и стараясь не упасть. Попытка преподнести ее появление как приятную случайность не удалась. Дитер действительно играл в футбол с приятелями, увидев которых, ей захотелось поджать хвост и убежать. Они были такими юными! Только вчера достигшими половой зрелости. Дитер среди них, при всем его росте, тоже казался сущим ребенком. Ее заметили; некоторые забыли про мяч и остановились как вкопанные, пожирая ее глазами. Ей не оставалось ничего, как продолжать идти по гравию к площадке, в надежде, что Дитер подойдет. Она остановилась у самого края поля, с каждым мгновением чувствуя себя все более глупо.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он смущенно.

— Да так, проезжала мимо… — начала она нерешительно. — Я тут подумала… ты что потом делаешь?

Он пожал плечами.

— Не знаю. Думал к друзьям заскочить.

«А девочки там будут?» — чуть не вырвалось у нее. Паола провела рукой по волосам.

— А ты не хочешь пойти куда-нибудь пропустить по стаканчику?

— По стаканчику? Но куда? — Он как-то странно на нее взглянул. Да уж, ее вопрос был верхом абсурда.

— Ну, не знаю. Ты сегодня какой-то мутный. Я просто хотела увидеться

с тобой. — Он посмотрел в сторону. «Прекрати, — сказала Паола самой себе. — Хватит. Просто уйди. Пускай он пойдет за тобой». Она видела, как вечерний ветерок развевает его грязные волосы, видела мускулистые ноги, прикрытые шортами, ручейки пота, струившиеся по раскрасневшемуся лицу. Примитивная похоть, проснувшаяся в ней, начисто лишала ее последних крупиц здравого смысла. — А что ты делаешь позже вечером, после того, как вернешься. Может, зайдешь? Я дала девчонке отгул. Дома никого не будет. — Это была ложь. С Эстреллой она разберется, когда вернется.

— Ладно, — наконец согласился он. — Но только я буду поздно. Очень поздно.

— Ничего, я все равно рано не ложусь. Можем устроить поздний ужин. Я помню, какой ты бываешь ненасытный… — Паола еле сдержалась, чтобы не протянуть руку и не коснуться его. Он недовольно отвел взгляд.

— Хорошо-хорошо. Мне пора. Мы выигрываем. Увидимся. — И он потрусил обратно, игнорируя восхищенные взгляды товарищей. Паола обворожительно улыбнулась им, наслаждаясь смущенным выражением их юных лиц. Они, должно быть, никогда еще не встречали такой красивой женщины. Отринув эти мысли, она быстро направилась к машине, рискуя сломать каблук.

…Бекки съела несколько больших кусочков ярко-оранжевой папайи и аккуратно отложила ложку. Напротив нее сидела Мадлен, положив ладонь на невообразимых размеров живот. Она редко подавала голос, давая Бекки возможность выговориться. Амбер стояла у кромки воды и разрешала спор, возникший между детьми. Зрелище казалось на удивление успокаивающим; от былого раздражения Мадлен не осталось и следа. Мадлен молча и внимательно наблюдала за подругой, хоть и не ожидала особой откровенности; она давала Бекки возможность оформить свои расстроенные мысли в слова. А та, в свою очередь, была очень благодарна Амбер за, как выражалась покровительница, спасение. Умиротворяющим был также и вид Мадлен, когда она неуклюже направлялась к небольшому, но очень милому домику для гостей. Впервые страх в душе Бекки начал

уступать место другим эмоциям. Мадлен, оставаясь верной себе, не приставала к ней с расспросами, скорее даже держала ее на расстоянии, отгородившись внушительной преградой своего живота. Конечно, она тосковала по ней и по Амбер. Она пробыла здесь всего три дня, но сложившаяся традиция, когда они втроем собирались у бассейна в тени бамбукового навеса в часы, когда жара уже потихоньку сходила на нет, способствовала успокоению ее нервов. Красивые, хоть и одинаковые, словно шоколадки, дети Амбер резвились в бассейне с соседскими ребятишками. Лия гонялась за братом и каждым, кто попадется на глаза, и ее крепкие темные ножки так и сверкали в воде. Ее черные как смоль волосы плотной завесой облегали шею, но стоило им высохнуть, как они превращались в мелкие озорные кудряшки. Она подозрительно глядела на маму и двух ее подруг. Что это за странные женщины, которые каждый день собирались вместе и почти не разговаривали друг с другом? Почему они здесь?

Подошедший слуга забрал поднос. Бекки слушала, как они с Амбер обмениваются словами на непонятном местном наречии, и все никак не могла взять в толк, как Амбер ухитрялась вести совершенно немыслимый для Зимбабве образ жизни. Белый цвет ее кожи значил совсем другое. От обычной угрюмой и отчужденной манеры африканцев не осталось и следа. Европейцы же, в свою очередь, отбросили свои излюбленные модели поведения: слащавую доброту и непримиримую грубость. Но статусные моменты никуда не делись: Амбер обращалась к слугам именно так, как подобает разговаривать со слугами. Она не считала, что темная кожа делает их представителями низшей расы. Бекки молча наблюдала, как обсуждались приготовления к обеду… рыба, рис… салат для Мадлен… что-нибудь простенькое для детей. Ее французский был грубоват, но его хватало, чтобы поддержать простой разговор. Бекки слушала и никак не могла найти ответы на возникающие вопросы. Как это удается Амбер? В чем загадка? И, что было хуже всего, почему у нее самой так не получается? Почему ей так не повезло