Читалка - Дорога к дому

бракосочетания, должна будет пройти в просторной гостиной в доме родителей Танде. Сам он приехал туда раньше вместе с отцом, дядями, родственниками, коллегами, включая нескольких министров. Президента лично, конечно же, не было. Танде сделал все возможное, чтобы унять шумиху вокруг свадьбы — что-то скромное и тихое, умолял он Мандию, но тщетно… Яркий широкий трехдневный экстравагантный праздник был не для него. Он не желал видеть ни полдюжины министров, которых она пригласила, ни самого президента; он также был против появления всемирно знаменитых звезд, которые были коллегами мамы, — всего-навсего его родители, несколько близких родственников… и несколько человек со стороны Амбер.

— Близкие родственники? — обеспокоенно смотрела на него Мандиа. — Здесь так не принято, дорогой. Они все наши близкие родственники.

— Все три сотни? — улыбнулся Танде, качая головой. — Сотня, мама. Не больше. Прошу тебя.

Они долго спорили. В конце концов компромисс все же был достигнут. Несколько политиков, парочка режиссеров, сотня родственников и пара-тройка самых близких друзей семьи. Всего получилось около трех сотен человек во всем доме. Три сотни — это больше, чем хотел он, но все же на три сотни меньше, чем собиралась пригласить Мандиа. Шатры в саду наконец были установлены; первый этаж дома был открыт для гостей, патио, окружавшие дом, были украшены цветами, пальмовыми деревьями, повсюду расставили столы и стулья. Деревья в саду были увешаны яркими огоньками, которые Ламин с дюжиной других слуг протягивал от ветки к ветке целый день, проверяя исправность каждого сантиметра провода. Родственники стали собираться за неделю до самой церемонии. Каждое утро прибывали машины с новой партией тетушек, дядюшек, кузенов — многих из них он никогда прежде не видел. Комнаты нашлись для всех; дом, казалось, трещал по швам. Мандиа пребывала в своей стихии. Ее единственный сын женился. Танде понимал с самого начала, что просто не имеет права лишать ее этого дня. Амбер посоветовала ему

улыбаться и набраться терпения. Может быть, даже попробовать наслаждаться этим? Он покачал головой и усмехнулся.

И, наконец, вот она. Он выпрямился, когда дверь на другом конце гостиной открылась. Он видел, как его сестры прокладывали ей путь; Лассана и Кади были одеты исключительно в наряды Мали; Лассана была одета в бордово-золотое платье с рукавами-фонариками и узкой юбкой до пола; волосы у нее были спрятаны под огромным расшитым платком, который делал ее еще более высокой. Позади нее Кади шла в ярко-красном с золотом платье той же длины, что и у Лассаны, но с длинными, расклешенными рукавами и легкими юбками подола. Они обе выглядели потрясающе. Мандиа вышла через соседние двери в свойственном ей наряде, в котором великолепно сочетались лучшие модные традиции Мали — длинная, узкая юбка с вышитой рябью сзади и красивая шелковая блузка; все от Диор или какого-то другого дома мод, который она предпочитала остальным. Волосы у нее тоже были спрятаны под платком; он заметил, как сверкают ее серьги, когда она поворачивала голову то в одну, то в другую сторону, приветствуя гостей, которые вставали, чествуя невесту и ее семью. Он чувствовал, как в виске пульсировала кровь; как участилось биение сердца. По залу прошлась волна восхищенного бормотания, когда в нем появилась Анджела, чья стройная элегантная фигура была одета в серый шелк, а за ней в гостиную вошла Амбер… Он подался вперед; ее было почти не видно за толпой идущих перед ней женщин.

Она остановилась в дверном проеме; его отец подошел к ней и крепко взял ее за руку. Танде наблюдал, как они двигались к нему, щеки Амбер пылали от удовольствия и смущения — она никогда не любила находиться в центре внимания, он знал об этом. Она медленно шла, опустив вниз глаза, полагаясь лишь на руку Ибрагима. Он смотрел не на наряд, что Мандиа и Лассана так долго готовили для нее; не на тонкий, почти невесомый платок у нее на голове, не на то, как бубу порхал вокруг ее ног; он смотрел ей в глаза. Когда они приблизились, Ибрагим

передал ему ее руку так же, как он передавал своих дочерей их мужьям, но тогда Танде наблюдал это со стороны; он наблюдал эту церемонию много раз на свадьбах дюжины друзей… девушку передавали из рук родителей в надежные руки мужа. Это должен был делать Макс; он чувствовал это и знал, что Амбер тоже думала об этом. В Коране было прописано четко и ясно условие: «Мужчина не должен жениться, пока не имеет средств для содержания семьи». Танде не был религиозен, по крайней мере, придерживался религии, но не строго. Однако церемония, проводимая В отцовском доме, в который его отец привел свою жену почти сорок лет назад, имела для него особый смысл. «Средства для содержания семьи». Между ним и Амбер слова, что имеют огромное значение в Книге Пророков, были не самыми важными. Это не станет строгим договором, в который они вступят раз и навсегда. Амбер могла — и всегда сумеет — содержать себя сама. Но жизнь, в которую он поведет ее… сможет ли она ею жить? До сих пор он никогда не просил у нее ничего, что она не могла бы дать ему — дом, язык, религию, культуру… она охотно принимала все, что предлагал ей он. Когда Амбер взяла его за руку и повернулась к нему, улыбаясь — той солнечной широкой улыбкой, которая была ему так хорошо знакома — этот вопрос, который определенно точно она бы смогла прочитать в его глазах, исчез.

— Ты готов? — прошептала она, когда они повернулись к родителям и уже ждавшему их имаму. Это и было ответом на волновавший его вопрос.

Часть 7

93

Виндхук, Намибия, 1997

Паола раздраженно молча смотрела, как одна из нанятых ею горничных — она даже не могла вспомнить ее имя: Эстель, Эстела, Эстрелла… что-то в этом роде — заканчивала переливать воду из одного ведра в другое и медленно выходила из комнаты. Она нервно погасила сигарету и пыталась сдержать себя, чтобы не позвать девчонку обратно в комнату и не накричать на нее — но за что? За то, что она бесстыдно виляла бедрами, прохаживаясь по дому? За то, что жевала