Читалка - Дорога к дому

расхохотался.

— Что ж, ты необыкновенно искренняя и открытая, — сказал он, широко улыбаясь. Мадлен закрыла свое пылающее от стыда лицо.

— Просто не понимаю, как я могла такое сказать, — сказала она, качая головой. — Я… просто вылетело.

— Правда? — сказал Джеймс, искоса поглядывая на ее грудь.

— Э, да. Я просто была довольно… крупной. Толстой даже, наверное. После того, как я сбросила вес… особенно когда пожила в Сараево, она… просто исчезла.

— Неужели? Жаль, что я не видел тебя тогда. Я даже не могу представить тебя…

— Мы можем закрыть эту тему? — выкрикнула Мадлен, пытаясь не смущаться. Джеймс усмехнулся.

— Конечно, извини. Я не хотел обижать тебя.

— Нет, это моя вина… я завела разговор. Кстати, когда игра начинается? — спросила она, стараясь как можно быстрее сменить тему. Он взглянул на часы.

— Почти через час. Нужно сесть на метро и доехать до следующей станции. Наверное, нам нужно уже идти. — Мадлен откусила хот-дог еще раз. — Так-то лучше, — хихикнул Джеймс. — Больше не станешь пачкать свою… э, огромную грудь.

— Джеймс! — завопила Мадлен. Он улыбнулся в ответ.

Она смутно помнила отдельные моменты бейсбольной игры, которая показалась ей невероятно скучной. Это было хуже крикета — она едва могла отличить бегающих внизу игроков, а за счетом она вообще не могла уследить. Все вокруг, похоже, были в курсе всех происходящих на поле событий — об этом свидетельствовали рев толпы и лес поднятых вверх рук… все закоренелые американцы, подумала она про себя. Наверное, нужно родиться здесь, чтобы понимать их.

После игры они отправились выпить по кружке пива. Мадлен молилась, чтобы вечер продлился подольше. Но он сказал, что ему придется уйти пораньше на ужин, и ушел, оставив ее с приступом сомнений наедине, но потом все-таки она воспарила духом, когда он спросил, будет ли она свободна на следующей неделе. Они договорились встретиться в среду, до которой, она быстро сосчитала, у нее оставалось целых три дня и ночи, чтобы придумать,

что надеть и поразмышлять над тем, не из чувства ли жалости к соотечественнику он приглашает ее встретиться. Она нахмурилась. За короткое время, за какой-то месяц, ее жизнь перевернулась с ног на голову. Где та решительная боевая женщина, которая бегала через всю Новодную улицу с ранеными женщинами на руках? Которая каждое утро ходила к университету, даже не останавливаясь, чтобы проверить, нет ли поблизости снайперов? Без каких-либо предупреждений ее заменили нервозной, неопытной девочкой. Она стала жалостливо бранить себя, спускаясь в метро.

— Итак… увидимся в среду, — сказал Джеймс, повернувшись к ней на ступеньках.

— Да. И спасибо за сегодня, все было очень мило.

Они стояли, улыбаясь друг другу. Джеймс, похоже, снова разволновался. Ей это нравилось — в отличие от поведения на конференции, в рабочей обстановке — в повседневной жизни он был не такой уверенный в себе.

— Жаль, что я не могу… что ж, как бы там ни было… до встречи в среду, — бросил он второпях. Он замешкался, потом помахал ей и исчез внизу лестницы. Мадлен скривила лицо. Она рассчитывала хотя бы на маленький поцелуй в щеку. Она почувствовала себя немного опустошенной, но… впереди еще среда. Хотя, вспомнила она, спускаясь на платформу, у него есть ее телефон, а у нее его нет. Это означало беспокойное ожидание у телефона до среды. Сердце у нее так и подскакивало каждый раз, как раздавался телефонный звонок. Джеймс Фурнье. Ей нравилось даже звучание его имени.

Оказалось, ей не пришлось мучительно ждать звонка до самой среды. Она пришла в офис в понедельник утром, проведя все воскресенье дома, упиваясь жалостью к себе самой. Почему у нее нет друзей? Потому что она не пыталась даже завести их, упрекала она себя. Если бы она приложила хоть чуточку стараний, она бы не сидела сейчас перед телевизором и не смотрела бы этот невыносимый сериал «Друзья», задаваясь вопросом о смысле жизни. Встряхнись, Мадлен Сабо. Убирайся отсюда и живи. Она все повторяла эти слова про себя, когда зазвонил телефон

. Она подняла трубку без задней мысли.

— Э… это Мадлен Сабо?

Она замерла. Он говорил совсем как Аласдэр.

— Да. Это Джеймс?

— Привет. Надеюсь, ты не против… того, что я звоню в офис. Я просто хотел узнать… как ты провела выходные и не хочешь ли ты встретиться завтра вечером вместо среды? Если ты свободна, конечно. Немного не вовремя, и я…

— Джеймс, — сказала Мадлен, рассмеявшись. — Завтра прекрасно подойдет. Я планировала кое-что, но это легко отложить, — сказала она, широко улыбаясь.

— Ты уверена? Я хотел сказать, можно и до среды отложить, без проблем. Просто я… просто до среды еще так долго и… — он вдруг замолчал и усмехнулся. — Наверное, ты считаешь меня сумасшедшим.

— Нет-нет, завтра подходит идеально. Как прошел твой ужин?

— О, ужасно. Это была рабочая встреча; ее планировали уже очень давно. Сообщество адвокатов Нью-Йорка. Мой босс сказал, что я должен идти. Там было ужасно скучно. Я расскажу тебе все завтра, хорошо?

— Да, хорошо, — сказала Мадлен, в то время как сердце у нее смешно подскочило. — Что ж, до завтра тогда.

Джеймс назначил встречу в каком-то ресторане в Бруклине, несмотря на то что Мадлен была против, так как это оказалось на другом конце города от его дома, и они закончили разговор. Всю оставшуюся часть дня она едва ли могла сконцентрироваться на работе. Джамиля даже заметила, что никогда прежде не видела ее такой рассеянной — она не больна ли? Мадлен покачала головой. В Нью-Йорке вступала в силу весна. Жара и тепло медленно присоединялись к ней. Жизнь в удовольствие, которая, как ей казалось, обошла ее стороной, вдруг очутилась рядом. Джеймс Фурнье. Как такое возможно?

91

Амбер проснулась от грохота грома за горизонтом. Она растерянно осмотрелась в комнате. Ей понадобилось несколько минут, чтобы понять, где она и почему. Сегодня она выходит замуж, а пока она лежала в комнате для гостей в доме родителей Танде. Она стянула простыни и стала смотреть в окно в темноте. Послышался еще один раскат