Читалка - Дорога к дому

нытьем Франчески. Она была озабочена тем, что Амбер снова опередила ее. Отто будет в Риме через несколько дней. Она добьется от него назначения новой даты во что бы то ни стало. Господи, думала она про себя, осматривая свои брови, да она становится совсем как Франческа. Дата и кольцо. И как можно скорее!

Отто прекрасно понимал, что происходит. Он был неглупым. Он видел, как Франческа пытается пристроить свою дочь, и знал, что она ни перед чем не остановится на пути к достижению своей цели — выдать замуж Паолу за того, кто предложит самую большую цену. Он понятия не имел, сколько еще мужчин было у нее на счету, но из надежных источников он знал, что в общей сложности достаточно много, а еще ему сообщили, что прошлое этой молодой особы не совсем безупречное… скажем так, не заслуживает доверия. Он выслушал доклад своего личного секретаря и решил подождать еще немного. Хотя Паола и казалась немного непредсказуемой, она все же была исключительно красивой, имела большие связи, которые могли бы помочь ему в его сделках в Африке и, кроме того, была дочерью Макса Сэлла. Не считая того, что после смерти Макса стало очевидно, что она действительно незаконнорожденная дочь и что была еще одна дочь, более смышленая, которая и получила весь приз. Ходили слухи, что сама она и ее мать просто-напросто были вычеркнуты из завещания. Неудивительно, что Франческа принялась упорствовать. И теперь к ней присоединилась Паола. К сожалению, вся эта ситуация повлияла на него отрицательно. Чем упорнее она добивалась от него действий, тем пассивнее он становился. Он… не был уверен… принесет ли это какую-нибудь пользу его бизнесу. Он пока не мог этого сказать. А единственная неоспоримая черта Отто фон Кипенхоера заключалась в том, что он никогда не делал ничего, что не приносило бы пользу его делам. Другая сестра выходила замуж, и он чувствовал скрытую борьбу между сестрами. Хотя — он до сих пор не мог понять — она выходила замуж за негра — за черного. Мысль была отталкивающая. Он никогда

не был против дела с африканцами… но чтобы связывать себя с ними родственными узами? Она опозорила всю семью. Еще одна причина повременить. Он откинулся назад и, прижав руку с картами поближе к груди, стал дальше наблюдать, как Паола с матерью медленно сходят с ума от отчаяния. Однако ему нравилось иметь рядом с собой красивую молодую женщину, которая так решительно уговаривает что-то делать. Это льстило ему. Это была его другая сторона — его эго, оно у него было таким же большим, как и аппетит у большинства низкорослых мужчин.

— Кто будет вести ее к алтарю? — спросила Мандиа своего сына, нахмурившись.

— Ее брат? — пожал плечами Танде. Пока его голова еще была забита далеко не свадебными приготовлениями. Они были на кухне в доме родителей — Мандиа готовила, а Танде пытался читать газету.

— Танде! Это твоя свадьба. Постарайся проявить хоть чуточку интереса, — раздраженно проговорила его мать. Танде оторвал взгляд от газеты.

— Мама, ты ждала этого дня тридцать пять лет. Так наслаждайся им. Оставляю тебя здесь за старшую, я знаю, ты не будешь против.

— Не шути со мной, мальчишка, — сказала Мандиа с едва заметной улыбкой, скользнувшей по губам. Они переглянулись.

— Хорошо. Что-то еще? Что ты еще хочешь знать? — вздохнул Танде. Он понимал, что просто так ему от нее не уйти.

— Кто еще из гостей приедет с ее стороны? Я просила тебя составить список гостей еще месяц назад.

— Хорошо. Я спрошу ее. Она приедет на следующей неделе.

— И кроме того, ее брат не может вести ее, — сказала Мандиа, отвернувшись от кастрюли, над которой колдовала с самого утра.

— Почему нет?

— Он не мусульманин.

— И что? — посмотрел на нее озадаченный Танде.

— Танде, — предупреждающе сказала Мандиа. — Мы должны обо всем четко договориться.

— Прекрасно. Так что папа может повести ее.

— Это нехорошо.

— Мама… когда же ты перестанешь беспокоиться по пустякам? Все будет хорошо. Нам разрешено жениться на девушках другой веры — ты прекрасно это

знаешь. А теперь, хватит о мелочах. Отец поведет ее, и все будет отлично. — Он подскочил с места, поцеловал ее и, не успела она открыть рот, как его и след простыл.

90

В Хараре снова наступила зима, хотя погода была хорошая. Бекки шагала по Такавира-стрит к Альбион-Роуд. Зима в южном полушарии была замечательным временем — чистое небо, яркое солнце, кристальные ночи… это было ее любимое время года.

Этот год, думала она радостно про себя, заставлял ее часто улыбаться. С того недельного отдыха на Менорке прошло два месяца, а через несколько дней она снова полетит в Лондон, а потом в Бамако на свадьбу Амбер. Она чувствовала себя кинозвездой активного состава. Когда она снова вернется в Хараре с недельной остановкой в Лондоне, они с Годсоном уже будут готовы открыть «Делюкс». Назвать так было идеей Годсона, он позаимствовал это слово у таксистов, которые любили устраивать «роскошные» интерьеры на задних сиденьях своих развалюх. Ей сразу же понравилось название. «Делюкс у Олдридж и Маримбы».

Ее отец был за ее идею с самого начала. А мать, чего и следовало ожидать, немного переживала за то, что Бекки начинает жизнь где-то вдали от них, но, в конце концов, и она успокоилась. Бекки уверяла, что здесь у нее будет больше возможностей. Если она останется в Лондоне, то ей придется ждать лет тридцать, чтобы начать свое собственное дело. Итак, она уехала из Лондона с нужной ей суммой и данным родителям обещанием приехать еще, и поскорее — прекрасные условия, она с радостью с ними согласилась и вернулась в Хараре полная энтузиазма и идей, готовая идти только вперед. Годсон, естественно, подхватил ее преисполненное воодушевления настроение.

— На мой взгляд, ты такая смелая, — сказала ей Надеж на следующий день. Они сидели у бассейна и курили.

— Почему ты так говоришь? — спросила Бекки, удивившись.

— Ну, хотя бы потому, что ты открываешь свое дело. Причем с африканцем. Ты что…? — Она многозначительно посмотрела на Бекки. Бекки в свою очередь