Читалка - Дорога к дому

и прямиком обратно. Я не собираюсь этим заниматься, но не из-за боязни, что меня назовут чертовым стервятником, — она усмехнулась. — А потому, что сомневаюсь, сработает ли этот вариант.

— Почему нет? — спросил Годсон.

— Потому что это слишком сложно. Послушай, во всем мире только Лондон и Нью-Йорк считаются основным рынком продажи предметов искусства. И в обоих городах чертовски дорого содержать галерею. Я-то знаю — женщина, на которую я работала, едва ли не обанкротилась, решив создать галерею в Ист-Энде Лондона, куда никто никогда не заходил. Поэтому… удаленность делает их совершенно неприбыльными. Во-вторых, рынок сбыта африканского искусства совершенно не развит — особенно современного. Маски и другие сувениры, которые европейцы и американцы привыкли считать этническим наследием, просто-напросто еще одно ответвление современного искусства. Все остальное — это покушение на их собственное искусство.

— Черт, Бекки, да ты разбираешься в этом лучше, чем я даже мог предполагать.

— А что ты предполагал? Я ведь немало работала в галерее.

— Конечно… как я работал в автомагазине. А я не знаю ничего о починке машин. — Он рассмеялся. — Продолжай.

— Хорошо. Галерея держится на покупателях, а их редко удается нагрести много. У каждой галереи есть список клиентов — покупателей, а не художников, — и они на вес золота. У Мораг, женщины, на которую я когда-то работала, было всего два настоящих клиента в списке, и то, что она до сих пор на плаву, это благодаря им. Здесь все очень сложно. Конечно, если удастся заполучить нужных покупателей, можно будет накопить кое-что, но с тем, что я собираюсь выставлять — твои картины и кое-какие другие работы, которые я видела, — это будет практически невозможно.

— Звучит довольно пессимистично. И каково же решение?

Бекки глубоко вздохнула.

— Что ж, за то время, что я здесь, я встречалась с разными людьми, Годсон. Со всякими. От фермерских рабочих до городских леди из Кейптауна, остановившихся перекусить. Не знаю,

как это место на самом деле… но это просто фантастика. И одна важная вещь, которую я заметила особенно явно, когда встретила тебя и твоих друзей, так это огромная пропасть между примитивными масками и сувенирами для туристов и тем, чем занимаешься ты. Я встречала людей в северных предместьях, которые считают, что картины можно покупать только б Лондоне. Если бы здесь их правильно продавали, они бы определенно могли купить их здесь. И они обязательно это будут делать.

— Итак…?

— Мы должны восполнить этот пробел.

— Мы?

— Олдридж и Маримба. Магазин, галерея, кооператив, кафе… называй как хочешь. Я хочу превратить это здание в самый крупный и лучший центр продажи современного и древнего африканского искусства. Мы будем продавать все: картины, поделки, мебель, скульптуру, ткани… Что скажешь? Я хочу, чтобы мы организовывали праздники по разным случаям, шоу, открытие новых экспозиций, закрытые вечеринки, чтобы создать место, где художники смогут показывать свои работы не только в дурацких грузовичках у гостиниц. Мы сможем отработать потраченные деньги и на прибыль обзавестись новыми помещениями, арендовать студии…

— Не торопись… остынь, леди! Куда ты так торопишься, — всплеснул руками Годсон, смеясь. Но в его глазах тоже зажегся огонек, которого она не видела раньше. — Южная Африка опережает нас, ты же знаешь. У них все основные галереи и музеи. Господи, да мы просто тащимся за ними. Если кому-то здесь вздумается продать свои картины, именно туда они первым делом и отправятся.

— Да, но проблема в том, что владельцы галерей в Южной Африке считают, что они находятся в Лондоне или Нью-Йорке. Сколько африканских художников у них выставляется? — Годсон покачал головой. Она была права. — Давай же, мы должны сделать это здесь. Нужно хотя бы попробовать. Через Хараре проезжает немало туристов каждый день, кроме того, здесь тоже есть свои горожане и светлокожие богачи… и все нужные банки и корпорации. Ты знаешь, сколько дешевых рисунков я видела в банке «Стандарт

Чартерд». Даже в чертовом Чинхойи! — Годсон посмотрел на нее и вздохнул.

— Боже мой, Бекки… да это просто фантастика. Но зачем тебе я? Ты бы и сама прекрасно справилась. У меня нет никаких сбережений, я не смогу вложить в это дело ничего.

Бекки покачала головой:

— Нет… я найду деньги. Послушай, честно говоря, ты тот человек, который поможет мне связываться с художниками. Я никого не знаю здесь. Мое дело будет маркетинг и организация, а ты будешь находить таланты. Вероятность успеха будет больше, если мы будем работать вместе.

— А, целое черно-белое объединение. Да, это всегда хороший пиар. Отлично. — Годсон глотнул кофе. — Решено, я в деле.

Бекки с трудом сдерживала довольную улыбку. Все получится. Она знала это. Заинтересовав Годсона, она сделала полдела. Теперь можно двигаться дальше.

82

Амбер застала Макса своим звонком как раз перед его отъездом. Он выслушал ее и согласился встретиться на следующий день в Бамако. Он должен лететь в Тегазу завтра, но утро они могли бы провести вместе. По голосу было ясно, что он устал. Когда Амбер положила трубку, то почувствовала, как внезапно ее охватило чувство вины. Может быть, не так уж ее голос был похож на — что? На официального поверенного, назначающего своему подзащитному встречу? «Мне необходимо поговорить с тобой. Это не телефонный разговор». Макс не уклонялся от ответа.

Целый день она провела, просматривая заметки, проверяя даты и имена — это единственное, чем она могла заняться. Танде был на государственной встрече в Сикассо, на юге страны. Были какие-то проблемы на границах Берега Слоновой Кости, и он должен был вернуться только в выходные. С другой стороны, будет лучше, если его не будет, когда прилетит Макс.

На следующий день она взволнованно ждала прибытия Макса. Она просила Ламина приготовить что-нибудь вкусное на ланч и убрать в доме вот уже раз пять.

— Ваш отец… он сегодня приезжает? — спросил он мягко, протирая в очередной раз стол от пыли. Амбер кивнула