Читалка - Дорога к дому

все свое внимание на Отто.

Она шутливо улыбнулась себе самой.

Два часа спустя, утомленная рассказами о жирафах, львах, водяных быках и других невиданных животных, Франческа с радостью согласилась, когда Отто предложил ей помочь надеть пальто.

— Ах, вы просто обязаны увидеть это все своими глазами, — сказал он, пока она поправляла рукава. — У меня есть милый гостиничный домик в Юсакос, на морском побережье. Вам там понравится, я просто уверен. Ничего кроме покоя, тишины и природы…

— Дорогой мой, — обратилась к нему, улыбаясь, Франческа. — Как мило с вашей стороны. Но, боюсь, мне больше… отели типа «Хилтона»… по душе. А моя дочь Паола с удовольствием поехала бы с вами. Она обожает животных и природу. Не правда ли? — Она посмотрела на Марию Луизу, которая стояла рядом с ними с открытым от удивления ртом. Та быстро кивнула.

— Да-да… Паола так… природу любит, да, — и она бросила на Франческу встревоженный взгляд. Так вот чего подруга добивается. Но чтобы Паола любила природу? Это навряд ли.

— Конечно, она поедет. Однако, повторяю вам еще раз, мой отель роскошный. Никаких походных условий. Все по высшему разряду. — Похоже, это было любимое выражение Отто. Франческа нехотя улыбнулась.

— Я в этом не сомневаюсь, дорогой. Но послушайте… почему бы вам не зайти к нам на обед прежде, чем вы вернетесь в… На… Нам — как вы там называли это место? Да, в Намибию. Когда вы уезжаете? — Она улыбалась и кокетничала. Мария Луиза была даже искренне поражена. К тому же Франческа все правильно делала — о дочери тоже нужно позаботиться. После последней авантюры, которую им, к счастью, удалось скрыть от прессы, бедняжка совершенно ничем не занималась и никуда не ходила.

Подруга поцеловала Франческу в обе щеки, прошептав ей на ухо слова одобрения. Франческа обратилась к Отто:

— Итак… мы ждем вас завтра вечером? Около семи? Прелестно.

Она прошла через огромные входные двери, оставив позади ароматное облако дорогих духов и смущенного Отто фон Кипенхоера

.

— Ты что, с ума сошла?

Франческа от неожиданного тона Паолы даже отпрянула.

— Я? Это я сума сошла? — повторила она раздраженно. — Паола… у тебя не такой уж и большой выбор, ты же понимаешь. Ты в Риме уже сколько… почти два года, и что тебе удалось сделать за это время? Ничего. Абсолютно ничего! Если ты думаешь, что я позволю тебе продолжать в том же духе и следующие годы, тратя понапрасну свое время…

— Давай-давай, втирай дальше! — взвизгнула Паола, и из глаз ее потекли слезы. Франческа вздохнула. Господи, что она сделала, чтобы заслужить такое? Паола проходила курс интенсивной терапии вот уже восемнадцать месяцев, пока ее психолог не заявил, что он бессилен в случае с Паолой. Франческа тогда была просто в растерянности. Недостаток отцовского внимания; проектирование личности; низкая самооценка… термины, которыми разбрасывались психологи, не несли за собой никакого определенного смысла. Паола, похоже, стала только несчастнее от походов к разнообразным дорогим так называемым специалистам, по рекомендациям всех, кому не лень, включая Марию Луизу и Мануэлу, которые сами, судя по всему, днями просиживали в элегантных офисах дюжины римских психологов. Франческа даже не подозревала об их существовании. А теперь они с дочерью знали каждого.

— Дорогая, я не пытаюсь тебе навязать что-либо. Просто тебе пойдет на пользу смена обстановки, хорошая теплая погода… и Отто очень милый. Правда. Вот увидишь. А теперь вытри свои слезы, дорогая, прошу тебя, пойдем по магазинам и купим тебе какую-нибудь хорошую вещицу. Что скажешь? А?

Паола, надувшись, посмотрела на мать.

— Хорошо, — наконец ответила она.

Франческа облегченно вздохнула. Слава богу, дочь еще не разлюбила ходить по магазинам.

— Хорошо. Тогда… давай собираться, милая. Я попрошу, чтобы за нами приехала машина примерно через час, идет? Поедем в новый магазин Марии Болга. Я видела, у них появились неплохие вещи в витринах, когда проходила мимо в понедельник.

Франческа встала с кровати

с чувством облегчения. Все прошло не так уж и шумно, как она ожидала.

К концу вечера Паола признала, что Франческа была права. Хоть Отто и годился ей в отцы — причем он бы справился с этой ролью лучше, чем Макс, — был таким милым и невероятно внимательным… надежным. В его старомодной манере поведения было что-то, что Паоле невероятно нравилось. Он отодвигал для нее стул, наполнял пустой бокал вином, следил, чтобы тарелка ее не была пустой, чтобы она достаточно поела — когда последний раз, да и вообще бывало ли такое, чтобы мужчина предлагал ей добавку?

Она посмотрела через стол на сидевшую напротив мать, оживленно разговаривавшую с одной немецкой подругой, которая жила в Риме. Ее имя было невозможно произнести: Сюзетта фон Ридесаль Тюрлингер-Грахфогт… для друзей она просто Сюзи… Немолодая женщина с необычной внешностью, эмигрантка из Германии, вышла замуж за итальянца и теперь была модным издателем итальянской версии журнала «Вог». Она заметила, как взволнованно Франческа поглядывает на Паолу… все ли у нее в порядке? Хорошо ли ей в компании с Отто? И тут Паола увидела, как мать облегченно откинулась на своем стуле. Да, все в порядке. Отто обращался с ней очень хорошо. И как бы она ни презирала идею о дикарской жизни, его рассказы о роскошном домике в середине Африки с огромным бассейном и смотрителями за животными звучали… довольно интригующе.

К тому времени, как подали десерт, она уже согласилась лететь с Отто в Намибию. Он предложил ей воспользоваться его частным самолетом — когда бы она ни вздумала приехать, ее доставят из Сиампино в Виндхук, столицу, а потом и на частную посадочную полосу, что он построил рядом со своим гостевым домиком. Ей понравится. И никогда не захочется возвращаться назад в Европу. Паоле не терпелось спросить, какие там есть магазины, но Франческа успела вовремя вмешаться. Она, очевидно, внимательно следила за их разговором.

— О, Отто… что я вам говорила? Ей там обязательно понравится. Точно. — Она подняла свой бокал, Сюзи