Читалка - Крушение

место в его судьбе. Когда Джогендро привел его впервые к ним в дом и смущенный юноша увидел за чайным столом Хемнолини, он почувствовал себя в страшной опасности. Но мало-помалу застенчивость его прошла, они привыкли друг к другу, и узы этой привычки постепенно превратили Ромеша в пленника. Казалось, все написанные о любви стихи, которые ему доводилось читать, посвящены одной Хемнолини. «Я люблю», — повторял он себе, переполненный гордостью. Товарищам приходилось перед экзаменами вызубривать наизусть сюжеты любовных поэм, а он, Ромеш, любил в самом деле, и в этом было его преимущество перед ними. Вспоминая все это сейчас, Ромеш понял, что в то время он стоял только в преддверии любви. И лишь когда так неожиданно появившаяся Комола непоправимо усложнила его жизнь, любовь его, пройдя через тяжелые испытания, окрепла, проснулась и ожила.

Склонив голову на руки, Ромеш думал о том, что перед ним еще целая жизнь, существование, полное сердечных томлений, бытие человека, запутавшегося в крепких сетях безысходности. Неужели у него не хватит сил разорвать их?

В порыве твердой решимости юноша поднял голову и внезапно увидел Комолу. Она стояла, облокотившись на спинку соседнего кресла.

— Ты спал? Я тебя разбудила? — испуганно спросила девушка.

Видя, что, охваченная раскаянием, она уже собирается уйти, Ромеш поспешно остановил ее:

— Нет, нет, Комола, я не спал. Сядь, я хочу рассказать тебе сказку.

Услышав про сказку, девушка обрадовалась и мигом придвинула к нему свое кресло. Ромеш сказал себе, что теперь настал момент, когда совершенно необходимо все рассказать ей. Но не в силах нанести такой удар слишком неожиданно, он и пообещал ей сказку.

— Жило когда-то одно воинственное племя, — начал он. — Оно…

— Когда же именно? Очень, очень давно?

— Да, давным-давно. Тебя тогда еще и на свете не было.

— А ты уже успел родиться! Подумайте, какой старик нашелся! Ну, дальше?

— У людей этого племени существовал обычай: сами они никогда не присутствовали на свадебном

обряде, а посылали невесте свой меч. Девушку обручали с мечом, потом привозили в дом жениха и только тогда устраивали настоящую свадьбу.

— Ой, как нехорошо! Что за странная форма брака!

— Мне тоже не нравится этот обычай, но тут уж я ничего не могу поделать. Воины, о которых я рассказываю, считали для себя унизительным приезжать в дом к невесте и там обручаться. Раджа — о нем и пойдет сейчас речь — принадлежал к тому же племени. Однажды он….

— Ты еще не сказал, где он правил.

— Он был раджой в стране Мадура. Так вот, однажды этот раджа…

— Сначала назови его имя.

Комоле хотелось знать все подробности, — тут уж нельзя упустить ни одной мелочи. Если бы Ромеш мог это предвидеть, он тщательно подготовился бы заранее. Ему пришлось убедиться, что как бы ни увлекал Комолу рассказ, она нигде не потерпит обмана или неточности.

Чуть помешкав с ответом на столь неожиданный вопрос, Ромеш продолжал:

— Правителя звали Ранджит Сингх.

— Ранджит Сингх, правитель Мадуры, — еще раз повторила вслух девушка. — Что же дальше?

— А дальше дело было так: узнал этот раджа от странствующего певца, что у другого раджи того же племени есть красавица дочь.

— А кто этот второй раджа?

— Ну, предположим, что он был правителем Канчи.

— Зачем мне предполагать? Разве он не был им на самом деле?.

— Нет, все действительно обстояло именно так. Ты, наверно, хочешь узнать его имя? Его звали Амар Сингх.

— Но ты еще не назвал мне девушку… ту, красавицу.

— Ах, и правда, совсем забыл! Имя девушки… Ее имя… да, да, вспомнил! Ее звали Чандра.

— Удивительно! Вечно ты забываешь всякие такие вещи! Даже мое имя забыл однажды!

— Как только раджа Аудха услышал от певца…

— Откуда тут взялся еще и раджа Аудха? Ты же говорил про правителя Мадуры!

— Или ты думаешь, радже подвластна всего одна область? Он правил и Мадурой и Аудхом.

— Два эти княжества, должно быть, находились рядом?

— Да, прямо вплотную друг к другу.^[23]

Так, делая на каждом шагу ошибки,

допуская противоречия и кое-как исправляя их при помощи вопросов Комолы, Ромеш, наконец, поведал ей следующее:

Правитель Мадуры, Ранджит Сингх, послал гонца к правителю Канчи с просьбой выдать за него дочь. Раджа Канчи, Амар Сингх, был очень этим обрадован и дал согласие на брак.

Тогда младший брат жениха, Индраджит Сингх, с войском и развернутыми знаменами, под гром барабанов и трубные звуки раковин, отправился в княжество Канчи и стал лагерем в дворцовом саду. В городе Канчи начались празднества. Царские астрологи выбрали благоприятный день для бракосочетания. Торжество должно было состояться на двенадцатую ночь безлунной половины месяца, в два часа пополуночи.

Все дома в эту ночь украсились в честь свадьбы царской дочери Чандры цветочными гирляндами, везде горели светильники.

Но принцесса не знала, за кого выдают ее замуж. При рождении девочки мудрый Парамананда Свами сказал ее отцу: «Твоя дочь родилась при неблагоприятном сочетании планет. Помни, во время свадьбы она не должна слышать имени жениха».

В назначенный срок девушка прошла через брачный обряд с мечом, Индраджит Сингх принес подарки и приветствовал жену своего брата. Он был верен Ранджиту, как Лакшман Раме^[24] ни разу не поднял глаз на зарумянившееся под покрывалом лицо благородной Чандры и смотрел только на ее обведенные красным лаком, увешанные колокольчиками маленькие ножки.

На другой же день после свадьбы Индраджит с невестой, которую усадили в закрытый, разукрашенный драгоценными камнями паланкин, собрался в обратный путь.

Помня предсказание о неблагоприятной планете, раджа Канчи со стесненным сердцем благословил дочь, положив ей на голову правую руку, а мать, целуя Чандру, не могла сдержать слез. Во всех храмах тысячи жрецов совершали обряды, чтобы предотвратить несчастье.

От Канчи до Мадуры расстояние очень далекое, почти целый месяц пути. Во вторую ночь после начала путешествия караван раскинул лагерь на берегу реки Ветаси, и воины уже готовились предаться отдыху, когда