Читалка - Крушение

же ты не сказала им, что ты мне чужая?

Комола окончательно рассердилась. Исподлобья взглянув на Ромеша, она вымолвила:

— Уйди!

Вновь и вновь спрашивал себя Ромеш, как должен он поступить. Словно червь, грызло его чувство гнетущего отчаяния. Что сказал Джогендро Хемнолини? Что она о нем подумала? Каким образом объяснить Хем истинные обстоятельства? Как ему перенести разлуку с ней?.. Все эти мучительные вопросы до того истерзали его, что он был не в состоянии хорошенько продумать свое положение. Ясно было одно: в Калькутте, в кругу друзей и врагов, его отношения с Комолой стали предметом живейшего обсуждения. И сплетня о том, что Комола его жена, наверняка уже разлетелась по всему городу. Теперь им нельзя здесь оставаться даже на один день.

Задумчивость и рассеянность Ромеша не ускользнули от внимания Комолы.

— Чем ты озабочен? — спросила она. — Если уж тебе так хочется жить в деревне, я согласна туда поехать.

Покорность Комолы причинила ему новую боль. В сотый раз встал перед ним вопрос: что же все-таки делать дальше?

Занятый своими мыслями, он снова не дал ей никакого ответа, продолжая лишь молча смотреть на нее.

Сразу посерьезнев, Комола сказала:

— Признайся откровенно, ты, должно быть, рассердился на меня за то, что я не хотела остаться на каникулы в школе?

— Уж если говорить правду, Комола, не на тебя я сердит, а на самого себя.

С трудом освободившись, наконец, от паутины собственных размышлений, Ромеш попробовал переменить тему разговора.

— Хотелось бы мне узнать, Комола, чему ты научилась за это время?

Девушка с величайшей готовностью принялась выкладывать перед ним все свои познания. Уверенная, что поразит этим Ромеша, она прежде всего заявила, что земля имеет форму шара. И он с вполне серьезным видом выразил сомнение в шарообразности земли, спросив, неужели это возможно.

Комола широко раскрыла глаза.

— Да ведь об этом написано в книге, и мы так учили!

— Что ты говоришь? — удивился Ромеш. — Даже в книге написано

? А большая она?

Вопрос поставил Комолу в некоторое затруднение. Но, подумав, она с убежденностью сказала:

— Книга-то небольшая, зато печатная. В ней есть даже картинки.

Перед столь вескими доказательствами Ромешу ничего не оставалось, как отступить. Поведав все, что могла, о своих школьных занятиях, Комола принялась болтать о подругах и учителях, о том, как она проводила время в стенах школы. Ромеш изредка отвечал ей, продолжая предаваться своим думам, а порой, уловив лишь конец фразы, задавал вопросы совершенно невпопад.

— Но ведь ты меня не слушаешь! — воскликнула вдруг Комола и, очень рассерженная, поднялась с места.

— Ну, не сердись, Комола, — поспешил успокоить ее Ромеш. — Мне сегодня что-то не по себе.

Услышав это, Комола быстро повернулась к нему.

— Что случилось? Ты нездоров?

— Да нет, я не болен. Вообще-то ничего особенного, это со мной иногда бывает. Скоро все пройдет.

Тогда Комола решила окончательно поразить Ромеша своими познаниями.

— Хочешь, я покажу тебе картинки в учебнике географии? — сказала она.

Ромеш с готовностью согласился. Девушка немедленно принесла книгу и раскрыла ее перед Ромешем.

— Два шара, которые ты здесь видишь, на самом деле один, — принялась она объяснять. — Ведь мы не можем видеть у круглого предмета сразу обе стороны.

Сделав вид, что он сильно озадачен и должен немного подумать, Ромеш заметил:.

— Но и у плоских предметов тоже не видны сразу обе стороны.

— Потому-то и нарисованы на этой картинке обе половины шара отдельно, — авторитетно заявила Комола.

Так провели они этот вечер.

Глава двадцатая

Оннода-бабу надеялся, что Джогендро вернется с хорошими вестями и скандал удастся уладить. Когда сын и Окхой вошли к нему, он со страхом посмотрел на них.

— Кто бы мог подумать, отец, — обратился к нему Джогендро, — что ты позволишь Ромешу зайти так далеко? Знай я все, и разговаривать бы тебе с ним не позволил!

— Но ты же сам так хотел этой свадьбы, Джоген, — заметил Оннода-бабу

. — Сам не раз говорил мне об этом. Если бы не ты, мне…

— Разумеется, мне вообще и в голову не приходило налагать запрет. Но, вместе с тем…

— Вот видишь, еще и «вместе с тем»! Разве так можно? Либо ты согласен, либо против, тут никакой середины быть не может!

— Но вместе с тем, хочу я сказать, нельзя было позволять ему заходить так далеко..

— Многим делам достаточно лишь толчка, — со смехом сказал Окхой, — а дальше для своего развития они ни в чьем поощрении уже не нуждаются. Растут себе да растут, как мыльные пузыри. Пока не лопнут. Но что толку спорить о том, что осталось позади? Теперь следует решать, что делать дальше.

Слушавший его с возрастающей тревогой Оннода-бабу, наконец, спросил:

— Вы видели Ромеша?

— Видели и весьма близко, — ответил Джогендро. — Ближе, чем рассчитывали. Даже познакомились с его женой.

Оннода-бабу глядел на них, онемев от изумления.

— С чьей женой вы познакомились? — переспросил он.

— С женой Ромеша, — повторил Джогендро.

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Жена какого Ромеша?

— Нашего Ромеша! Несколько месяцев назад он ездил к себе на родину и там женился.

— Но ведь в то время умер его отец, никакой свадьбы в таком случае быть не могло.

— Она произошла как раз перед самой его смертью.

Оннода-бабу прямо оцепенел. Затем после некоторого размышления озадаченно почесал в затылке и сказал:

— Значит, теперь и речи быть не может о его женитьбе на нашей Хемнолини?

— Так мы же об этом и говорим, — заметил Джоген.

— Если таков был смысл ваших слов, то как же вы не подумали о том, что свадебные приготовления уже сделаны? Все оповещены, что свадьба состоится в будущее воскресенье! Выходит, надо рассылать письма, что свадьбы не будет вовсе?

— Окончательно отменять ее незачем, — заговорил Джоген. — Придется лишь произвести небольшую замену — и дело улажено.

— Что ты такое говоришь?

— Но это же так просто, отец! Конечно, замену производят лишь там, где она возможна. В отношении брачной церемонии