Читалка - Библиотекарша

она.

— Пока твой отец меня не бросил.

— Он тебя не бросал, он умер. Разница есть.

— Результат один и тот же. Я лишь пытаюсь втолковать тебе, Реджина, что свою жизнь нельзя посвящать никому, кроме себя самой. И не закатывай глаза, потом еще спасибо скажешь! Не отвлекайся на глупости.

* * *

Голая Реджина стояла посреди комнаты. Едва она вошла в квартиру Себастьяна, как он приказал раздеться. Когда на ней остался один только кулон, Себастьян отвел ее к двери в комнату — или скорее в Комнату — и, завязав глаза, провел внутрь.

От холода соски затвердели. Интересно, Себастьян заметил? Не принял ли это за признак возбуждения?

По правде, Реджина нисколько не возбудилась. Она переживала, потому что Себастьян на нее почти не смотрел. Едва она вошла, он лишь коротко бросил ей: «Раздевайся», и с тех пор молчал. Сейчас Реджина ничего не видела, однако буквально кожей ощущала его гнев.

— Перед тобой скамейка, Реджина, — испугав ее, произнес Себастьян. — Ляг на нее животом.

Реджина на ощупь нашла твердый, обтянутый кожей предмет мебели и растянулась на нем.

— Свесь руки на пол. Сожми кулаки и соедини их под скамейкой.

Стило ей свести руки, как на запястьях сомкнулись оковы из гладкого, твердого материала.

— Держи ноги прямо, или мне придется их связать. Поверь, это очень неприятно.

Сердце забилось быстрее. Себастьян медленной и тяжелой поступью обошел скамейку. Реджина постаралась напомнить себе: это — человек, который умеет доставить ей ни с чем не сравнимое физическое удовольствие. И что бы он ни приготовил, в конце концов ее ждет экстаз. Но потом в голове вдруг возникла мысль: вдруг, кто — то предложит обойтись без игр? Согласится ли Реджина сразу получить простое удовольствие?

— Ты сказала, что понимаешь смысл моего подарка, — напомнил Себастьян. — Понимаешь, зачем я подарил тебе замок.

— Да…

— Не разговаривай, пока не разрешу. Ты сказала, что понимаешь значение кулона: я — господин, ты — рабыня. Ты должна быть всегда доступна для

меня. О приезде матери нужно было предупредить. Отмалчиваться и лгать недопустимо. Понятно?

Реджина молчала.

— Хорошо. А теперь — получай наказание.

Глава 26

Реджина напряглась всем телом. Ждать — самое страшное. Особенно когда ты беззащитная, с завязанными глазами, прикована к скамейке. Ягодицы судорожно сжались.

Раздался жуткий треск, будто взорвалась петарда. Потом еще один. Что-то очень быстро щелкало о пол.

Ягодицы ожгло болью — резкой, неожиданной. И только Реджина ахнула, как на попку обрушился второй удар, третий…

— Теперь можешь говорить, Реджина. Мне остановиться?

— Нет.

— Хорошая девочка. — Себастьян снова ударил ее. Реджина лихорадочно пыталась сообразить, что же он такое вытворяет. И до нее дошло: он порет ее кнутом. Боль от этого только усилилась. Тем временем Себастьян хлестнул ее еще два раза.

— А-ай, — ахнула Реджина, не в силах больше сдерживаться, и приготовилась получить еще порцию боли, но ничего не происходило. Кожа на спине, ягодицах и бедрах горела.

— Даю время поразмыслить над своим плохим поведением.

Сказав это, Себастьян вышел из Комнаты.

Легче от этого не стало, расслабиться Реджина не смогла. Одиночество, неопределенность — когда Себастьян возвратится? — изнуряло гораздо сильнее, чем физическая боль.

Жжение от ударов кнутом слегка поутихло, однако, пошевелившись, Реджина поняла: позже оно вернется. О-го-го как вернется! Впрочем, сейчас ее больше волновала ломота в плечах. Желая хоть как-то размять шею, Реджина повернула голову на другой бок. Жаль, глаза завязаны. Взглянуть бы на обстановку в Комнате — может, удастся понять, что еще приготовил Себастьян. Хотя этого-то он скорее всего и не хочет.

Реджина снова повернула голову. Слегка размяла ноги. Интересно, что ждет ее после Комнаты? Чем порадует Себастьян? Языком? Руками? Или, помучив слегка, даст потом пососать член?

Дверь открылась. Реджина напряглась. Что дальше? Еще пытки? Если бы Себастьян не ушел и продолжил хлестать ее дальше,

Реджина бы выдержала. Сейчас ей трудно будет снова «войти в колею». Тело расслабилось и требует секса. Как ни странно, Реджина потекла, она хотела, чтобы Себастьян ее трахнул.

И тут он принялся ее гладить — но не между ног, а в тех местах, по которым прошелся кнутом. После освободил от оков и помог встать. Реджина прямо-таки повалилась на Себастьяна, и он вывел ее из Комнаты, прикрыл за собой дверь.

Себастьян снял с ее глаз повязку.

Его взгляд светился, щеки пылали румянцем. Он нежно обхватил ее лицо ладонями и поцеловал в губы. Реджина открылась ему, вжалась в него, потом взяла за руку и бесцеремонно положила ее себе между ног.

— Погоди, — сказал он и отвел в спальню. Уложил на кровать. Реджина потянулась к нему. — Расслабься.

Себастьян начал раздеваться. От вида восстающего члена рот Реджины наполнился слюной. Она хотела сказать об этом Себастьяну, но постеснялась.

Себастьян лег рядом, погладил ее по щеке, по шее, спустился к грудям. Нежно взял в рот сосок, потом стал целовать живот, переходя к пупочку. Наконец остановился у киски. Реджина ощутила его горячее дыхание. Когда наконец язык коснулся клитора, внизу живота пробудились сладостные спазмы.

— Себастьян, — извиваясь, простонала Реджина и запустила пальцы ему в волосы. Раздвинула ноги и подалась ему навстречу, забыв про стыд, забыв про все на свете. Себастьян ласкал ее, легонько — словно бабочка крылышками — полизывая киску. Упершись каблуками в мягкую постель, Реджина притянула его ближе к себе, и когда уже стало казаться, что больше она не выдержит, язык Себастьяна нырнул во влагалище. — О да-а!

Реджина задвигалась в такт Себастьяну, она терлась о его лицо, пока тот вылизывал ее изнутри, а большим пальцем теребил клитор. Удовольствие было столь острым и сильным, что перед ним меркли удары кнутом. Реджина напряглась всем телом и, взорвавшись, обмякла, будто из нее вынули все кости.

— Перевернись, — приказал Себастьян, и едва Реджина легла на живот, как он рывком поставил ее на четвереньки