Читалка - Меняю себя! Селф-коучинг

деятельности, которая происходит внутри вас (не внутренний диалог, который идет в реальном времени), есть настолько быстрая часть, постоянно повторяющаяся, такая заученная, что „срабатывает" фактически как автомат. Если повторять процесс много раз снова и снова, то вскоре перестаешь разбивать его на отдельные этапы или мысли.

Вспомним, например, как мы ведем машину. Нам не нужно думать о том, что мы делаем. Не глядя, мы вставляем ключ зажигания. Существует мышечная память и привычки, которые настолько глубоко укореняются, что становятся автоматическими.

Это же касается и мыслей. Можно „проскочить" по всем ярлыкам, пленкам и предубеждениям с невероятной быстротой, можно вспомнить целую серию наблюдений за собой и суждений буквально в мгновение ока. Это может происходить настолько быстро, что вы даже не успеете осознать, что что-то делаете.

Для того, чтобы разобраться в том, как внутренние факторы способны повлиять на нас, нужно ощутить их скорость — насколько автоматически, мгновенно некоторые из них срабатывают. Хорошим примером сверхбыстрого мышления является змеебоязнь. Я имею в виду людей, которые испытывают сильнейший, иррациональный страх перед змеями, в отличие от остальных, которые могут змей не любить, постараются их обойти при встрече, но все же не испытывают мгновенного желания выпрыгнуть из окна, узнав, что кто-то мог принести змею в эту комнату год назад. Я говорю о людях, впадающих в панику при одной мысли о змее, которые отчаянно стараются избежать любых обстоятельств, в которых может хоть как-то присутствовать какая-нибудь змея. Их страх настолько велик, что способен полностью парализовать.

Если усадить такого человека на стул и поспросить его рассказать, что такого страшного он находит в змеях, он мог бы ответить: „Они ужасны! Это скользкие, противные и порочные исчадия ада. Они могут укусить, отравить своим ядом и убить меня. У них дьявольские глаза. Они холодны и коварны. Они могут вползти вам в рот

и вылезти из уха! От них можно кричать и верещать, и наделать в штаны, это как минимум. Это просто ужасные, холодные и липкие создания".

Все эти утверждения — человеческие пленки о змеях. Теперь представьте себе, что, когда этот человек все еще сидит перед вами, вы вдруг вываливаете перед ним клубок змей. Он не успеет подумать или мысленно произнести даже часть своего монолога: „ Они пугают меня. Они скользкие. Они могут укусить и убить меня. У них дьявольские глаза..." и т. д. Человек не может думать так быстро — вы знаете это на собственном примере.

В то самое мгновение, когда этот человек увидит физическую реальность в виде змеи, он немедленно завопит „Змея!", после чего мгновенно потеряет все свое рациональное мышление. В панике он будет стараться отскочить, спрятаться под стол или выпрыгнуть в окно, не думая о том, что может причинить себе вред. Слово „змея" я использую как обобщающее понятие для всей совокупности убеждений, которые человек усвоил относительно змей. Это понятие стало символом, который охватывает целый комплекс неприятных страхов, связанных со змеями, так что человеку не нужно вспоминать список из пяти или десяти предложений о том, почему змеи так отвратительны. Все, что ему достаточно зафиксировать, это — „змея", он мгновенно понимает, что „дело — дрянь", и вот он уже на подоконнике! Этот символ или обобщающий термин так хорошо усвоен, что все происходит очень быстро, как будто тело и мозг человека „на автопилоте". То же случается и с вами, только вместо „змеи" вашими терминами могут быть: „неудачник" или „в ловушке", или „никчемный".

Когда я говорю „затвержен" или „вызубрен", я имею в виду, что реакция или мысль стали своего рода стенографическими знаками. Это похоже на известную историю о том, как заключенные рассказывают анекдоты. Они уже рассказали их друг другу столько раз, что присвоили

им номера: стоит кому-ни- будь назвать номер, как весь пусть даже очень замысловатый анекдот мгновенно всплывает в памяти у каждого. Стоит одному сказать: „Сорок один", — и все смеются. Другой говорит: „Двадцать девять", — и все смеются снова. Они знают, что скрывается под каждым номером. За счет многократного повторения анекдоты сжались до ярлыка в виде номера, под которым „упакована" автоматически разворачивающаяся информация.

Пегги была моей закадычной подругой и очень гордилась своей независимостью и тем, что создала и развила собственный очень успешный бизнес. Она обратилась ко мне с просьбой помочь ей подготовиться к своему пятому замужеству. Она

призналась, что очень влюблена в своего будущего мужа, но так же она была влюблена и в предыдущих четырех мужей. Было видно, что она боится еще одного неудачного опыта, по

этому думала, что хорошии совет, что-то такое, чего она не слышала прежде, поможет ей, наконец, стать счастливой.

Вместо совета я усадил Пегги, попросил ее успокоиться, расслабиться, затем закрыть глаза, вообразить себя уже в браке с будущим мужем и сообщить мне, какие мысли проносятся у нее в голове. Как только Пегги прислушалась к своей мыслительной деятельности, она стала говорить примерно следующее: „Хотелось бы ошибиться в опасениях, что Гарри окажется столь же слаб, как мой отец, и не сможет поддерживать меня. Гарри наверняка очень мил, но достаточно ли он толков, ведь его работа такая нестабильная. Но я уверена, что все будет в порядке, потому что я сама наведу порядок".

Я записал ее слова, пока она их произносила, а когда она была готова приступить к анализу, дал ей их прочитать. Она была шокирована тем, что говорила, и своими очевидными страхами, предубеждениями и позицией относительно Гарри. Эти пленки и опасения могли или не могли присутствовать в ее прошлых взаимоотношениях, но в этом случае они были очевидны. Понятно, что сообщая себе, что Гарри может оказаться слаб, как