Читалка - Простор

газу…

Больше они не разговаривали. Только когда Ильхам остановил трактор и спрыгнул на землю, прицепщик протянул ему кувшин:

— Держи, Ильхам.

— А ты?

— Я свою долю выпил.

Ильхам пил воду маленькими глотками, словно лакомясь ею. Улыбнувшись, он протянул кувшин прицепщику:

— Попей и ты.

— Что ты! Я и не хочу вовсе!

— Вижу, как ты не хочешь!

Напившись, прицепщик с благодарностью посмотрел на Ильхама, который задумчиво сказал:

— Да… Вода… Это, знаешь, проблема!.. Смотри, Шекер-апа едет!

Теперь трактористы работали далеко от стана, и обед им привозили на поле. «Обеденный» грузовик передвигался от участка к участку, и его появление означало, что можно сделать перерыв.

Когда Шекер-апа покидала Ильхама, прицепщик, хитро усмехнувшись, попросил передать от них привет Геярчин.

Геярчин, получив этот привет, решила, что очень хорошо работать, когда рядом есть человек, который думает о тебе. Но она и виду не показала, как её обрадовала эта весточка от Ильхама.

Саша, наведавшись к Ильхаму, молча измерил глубину вспашки, посмотрел, как ходит агрегат, и крикнул:

— Погоди-ка немного! Отдохни!

— Что? Плохо?

— Нет, хорошо. Ты молодец! Наверное, боишься, что тебя кто-нибудь обгонит?

— Нет, хочу выяснить, где же кончается эта трудная земля.

— На краю света… Земля всегда трудная… Дайка лучше я сяду за руль — соскучился.

Ильхам уступил место бригадиру. Трактор двинулся ровнее, лучше.

— Вот это класс! Мне до тебя ещё далеко, — закричал Ильхам.

А когда бригадир сошёл с трактора, Ильхам спросил:

— А что Асад? Как его десять гектаров?

— Обещать всё можно, вот что выйдет — это ещё вопрос.

— Почему? Он ведь бывалый тракторист.

Саша пожал плечами.

— Так ведь тут целина… Ты вот насквозь промок, чтобы норму вытянуть, а дружок твой мучить себя не любит… В общем посмотрим. Сейчас поеду к нему…

3

Асад нервничал и непрерывно курил. С утра он вспахал только два гектара. Напрасно он похвалился, что вспашет десять

. И вообще на кой чёрт он хвастался, что был хорошим трактористом? Теперь вот работай, тянись за другими. Не трепал бы языком — и спрос с него был бы меньший. А так его со света сживут насмешками. Ильхам, конечно, не упустит случая сказать, что Асад нахал и пустобрёх.

Степан, прицепщик Асада, щурил глаза, потягивался и зевал. Он с тоской поглядывал на вспаханную землю — мало ещё, а до перерыва далеко. В этой пустынной бескрайной степи можно от тоски повеситься. Даже баян некогда в руки взять. А его Степан всегда прихватывал с собой на всякий случай — вдруг трактор сломается. Тогда можно и поиграть!

Асад резко затормозил и, чертыхаясь, слез с трактора.

— Плохо, Степан! Плохо мы работаем, понимаешь?

— Я-то понимаю, — нехотя ответил Степан.

— Если и дальше так пойдёт, то будем первыми — от заду!

— Что же делать?

— Надо что-то придумать, — Асад вздохнул, пригладил длинные волосы и, закурив, уселся на станину плуга. — Надо обязательно дать десять гектаров. Но как?

Степан, не обращая внимания на Асада, уже играл, склонив голову набок, словно прислушиваясь, не фальшивит ли какой лад. Асаду было не до музыки. Он поднялся, обошёл агрегат, словно выискивая, в чём тут секрет, и остановил свой взгляд на предплужниках.

— Эй, Степан, подай-ка большой ключ.

Прицепщик неохотно отложил баян и полез в ящик с инструментами. Асад взял ключ и начал отвинчивать предплужники. Уловив недоуменный взгляд Степана, Асад объяснил:

— Они нам мешают.

— Как это «мешают»? Их же на заводе установили.

— И совершенно зря. Из-за них мы и ползём как черепаха. А сейчас сам увидишь, как пойдёт дело.

Асад снял предплужники.

— Положи-ка их в той канаве… И прикрой чем-нибудь…

Степан хотел было спросить, зачем их прикрывать, но Асад так злобно посмотрел на него, что прицепщик молча выполнил приказание.

И снова зарокотал трактор. Теперь он шёл заметно быстрее.

— Видал? — хвастливо спросил Асад — Так мы все двенадцать вспашем…

Подъехав, Саша Михайлов с удивлением

заметил, что Асад вспахал большой участок. В сравнении с прошлыми днями он творил чудеса. Вначале Саша подумал, что и в самом деле, если Асад захочет — может горы свернуть. И надо его поддержать, чтобы он не сбавил темпа.

Описав рукой полукруг, Саша спросил:

— Твоя работа?

— А то чья же? — Асад с победным видом спрыгнул на землю.

— Ну, молодцы! Спасибо вам!

Степан смущённо пробормотал:

— Да благодарить-то нас не за что…

Асад кинул на него предостерегающий взгляд. Степан понуро опустил голову.

Саша шагнул к борозде и, внимательно оглядев вспаханное поле, похолодел: глубокие борозды чередовались с мелкими полосами, в которых лежали комья неразбитой земли. Казалось, эти места не вспаханы, а наспех процарапаны.

— Что это такое?!

Асад притворно удивился:

— А в чём дело?

— Разве ты не видишь? — Саша измерил глубину пахоты и зло спросил: — Где предплужники?

— Какие предплужники?

— Не притворяйся!.. Степан, где предплужники?

— А вон… в канаве. Асад велел их там положить.

— Как же ты допустил такое?!

Степан снял шапку, вытер пот со лба:

— Что я мог сделать? Он тракторист, я прицепщик. Что велит, то и делаю.

— Ну, знаешь ли! — у Саши от негодования дрожали губы. — Да ты должен был лечь на плуг: не разрешу, и всё тут! Надо кричать, шуметь, людей звать, а ты… Что велят, то и делаю! Сейчас поеду к Соловьёву — пусть он вас снимает с работы!

Асад вдруг шагнул к Саше и дрогнувшим голосом сказал:

— Саша! Ради нашей дружбы, ради чего хочешь — не говори никому, не срами меня. Даю слово, что такое никогда не повторится. Я сам исправлю свою ошибку.

— Как ты исправишь?

— Перепашу.

У Саши мелькнула мысль, что это может стать уроком для Асада на всю жизнь.

— Ладно, — мрачно бросил Саша, — перепахивай.

Когда бригадир уехал, Асад со злостью сказал Степану:

— Ну, кто тебя за язык дёргал? На самокритику потянуло? Ах, какие мы плохие! Похвалите нас за то, что мы это понимаем.

— Почему ты сердишься, Асад? Ведь лучше