Читалка - Простор

хотя она и требует капитального ремонта. Но что бы вы ни говорили про наш дом, мы-то сами хорошо знаем, как в нём хорошо и удобно.

Побывав в гостях, где кормили, поили и давали кров, приличные люди обычно не поносят хозяев за их гостеприимство. Вы заплатили нам за добро злом, ложью за правду, расписавшись тем самым в собственной подлости.

Нам остаётся только пожалеть, что время, истраченное на разговоры с вами, мы не смогли использовать на что-нибудь полезное и хорошее.

Для исправления данных, приведённых в вашей статье, советуем обратиться к таблице наших доходов и роста обеспеченности рабочих совхозов, которая опубликована в областной газете в номере от 29 августа сего года.

Коллектив совхоза имени Абая».

2

В новой комнате Ашрафа и Тогжан шли последние приготовления к свадьбе.

Растерянная и чуть испуганная Тогжан в праздничном национальном наряде стояла посреди комнаты, окружённая подругами. Тося и Геярчин вертели её, как куклу, поправляя наряд.

Без стука вошла Шекер-апа. Она была в новом длинном платье, в новых остроносых туфлях на низком каблуке.

— Жанешетай!^[6] Ты будешь довольна! Я наготовила таких кушаний — язык проглотишь! А ну-ка, покажись… Ай, как хорошо! Вот только причёска не удалась… Дай-ка, дочка, я тебя причешу как следует.

Шекер-апа распустила волосы Тогжан, разделила их на несколько прядей и заплела маленькие косички, рассыпав их по спине и плечам.

— Ну вот, теперь ты настоящая невеста. Теперь можно идти и в клуб. Народ уже собрался, не хватает только вас!

Ашраф ждал Тогжан внизу. Их окружили юноши и девушки с цветами в руках. Все двинулись к сверкающему огнями клубу.

На дороге, ведущей в «Жане турмыс», Алимджан ожидал гостей.

Сухой осенний ветер шелестел в засохшей траве. Временами из ярко освещённого клуба доносилась музыка. Там, наверное, уже весело — усаживаются за столы, поздравляют молодых. А вот Алимджан туда не пойдёт. Не может он этого видеть! Лучше уж умчаться на всю ночь в степь.

Вдали

послышался конский топот, и на пригорок вылетели всадники. Их чёрные силуэты хорошо виднелись на фоне чуть светлеющего закатного неба. Впереди скакал старый Масагпай. Алимджан узнал деда по особой, прямой, несгибающейся посадке.

Алимджан бросился к клубу предупредить, что гости едут. На крыльцо вышли Байтенов и уста Мейрам.

Байтенов внимательно посмотрел на хмурое лицо Алимджана и спросил:

— Что ж ты не идёшь на праздник?

Алимджан отвернулся.

— Для меня это не праздник, — ответил он с болью.

Байтенов покачал головой и, обернувшись к открытой двери, поманил кого-то пальцем.

В это время жане-турмысцы подскакали к крыльцу. Алимджан хотел помочь деду сойти с лошади.

— Не торопись, сынок, — с улыбкой сказал уста Мейрам, — дай старому покрасоваться.

— Завидуешь, уста Мейрам, — усмехнулся Масагпай, — ты, наверное, забыл, что такое лошадь, побоялся бы сесть — это тебе не трактор!

Масагпай приехал верхом на коне Алимджана. Конь, узнав хозяина, тянулся к нему умной мордой, пофыркивая. Гладя его шею, Алимджан ждал той минуты, когда он сможет вскочить в седло и ускакать в степь.

Гости спешились, их пригласили войти. Несколько человек повели коней к коновязям за клубом. Алимджан отвёл в сторону своего коня и одним махом взлетел в седло. Но тут чья-то ладонь легла на его руку.

— Ты куда, Алимджан?

— А! Это ты, Саша. Сразу и не узнал… Хочу немного проехаться…

— Нехорошо, Алимджан… Не думай, что я ничего не понимаю. Но Ашраф — твой друг. И ты его обидишь, если не придёшь. Для него-то это праздник.

— Я знаю, Саша, но… не могу.

— Нет, можешь. Ты же мужчина, разве тебе к лицу такая…

— Трусость, ты хочешь сказать? — вспылил Алимджан. — Нет, Саша, это не трусость. Если ты понимаешь меня, то должен знать, что это не трусость.

— Надо взять себя в руки.

— Эх, Саша, хороший ты человек! И совет твой правильный, только трудно его выполнить. Не всё легко сделать. Любовь не такая простая вещь, как тебе кажется.

И, хлестнув коня, Алимджан

умчался в степь. Он скакал, гордо выпрямившись, как это умел делать старый Масагпай. Ветер бил в лицо, стук копыт заглушал все звуки, лёгким дымком взлетала пыль.

3

Все уже уселись за празднично убранные столы, уставленные кушаньями, цветами и бутылками с вином. На возвышении находился стол, где, кроме молодых, сидели почётные гости: Мухтаров, Масагпай, уста Мейрам, Соловьёв, Байтенов и важный Иман-гулов, у которого глаза заблестели при виде обильных кушаний.

За этим столом не хватало только дядюшки Яна. В конце лета Су-Ниязов вместе с казахской делегацией поехал в Китай поделиться с китайскими друзьями своим опытом строителя.

Соловьёв поднялся со стаканом вина.

— Дорогие товарищи, сегодня первая свадьба в нашем совхозе, и это очень хорошо, потому что такой пример, я думаю, вполне достоин подражания. Мы хотим, чтобы наша молодёжь создавала на целине семьи. Городок наш строится, будут в нём и квартиры для семейных. Так что от вас, дорогие юноши и девушки, требуется только одно — договориться друг с другом, выбрать хорошего спутника жизни и намекнуть об этом начальству. А мы вам поможем обзавестись домом и хозяйством. Вы создали наш совхоз имени Абая, вам надо теперь приумножать его славу, строить свою личную жизнь. От имени всего коллектива я поздравляю дорогих молодожёнов — Ашрафа и Тогжан. Давайте выпьем за их здоровье и благополучие, пожелав им большого, настоящего счастья!

Грянули аплодисменты, послышались приветственные возгласы, посыпались поздравления, и заиграла музыка.

4

Отъехав далеко от совхоза, Алимджан остановил коня. Стрекотание кузнечиков только подчёркивало тишину звёздной ночи. Здесь, под звёздным небом, Алимджан был совершенно один. Один, как весной этого года, когда он вот так же бежал от Тогжан. Он убежал от неё в работу, но она стала его бригадиром. Он бежал от любви, но она настигала его повсюду. Говорят, от любви не уйдёшь. Тогжан была целым миром. Вернее, во всём мире Алимджан видел её одну. Но эти месяцы, проведённые