Читалка - Судьба (книга вторая)

давая слушавшим возможность обдумать его слова. На ветру папироса сгорела быстро, он прикурил новую. Переводчик, поёживаясь, выжидающе смотрел на молчаливых дайхан. Худайберды-ага чувствовал, что настроение дайхан меняется, но ничего не мог сделать — не находил нужных слов для возражения, да и, если говорить честно, сам начал немножко сомневаться в справедливости требований землекопов.

Шубин заговорил снова о том, что человек в отличие от животного должен думать не только о себе, но и о своём соседе. Если бы богатые люди не купили брошенные делянки и не поставили на них наёмных землекопов, канал остался бы неочищенным. По такому каналу не пойдёт вода, сотни семей, которые пользуются водой канала, не смогут засеять свои участки. И они будут правы, если возьмут ушедших за воротник и скажут: «Вы оставили нас без воды! Из-за вас умирают наши дети!». Поэтому надо набраться мужества и остаться настоящими туркменами в надвигающейся беде.

— На вас будут пальцами показывать! — закончил Шубин. — Скажут: вот идёт пустой человек, его слово — как гнилой орех. Скажут: вместо того, чтобы благодарить тех, кто выручил в трудную минуту дайхан и купил делянки, они бессовестно хотят взять чужое. Вы продали свои делянки, а сейчас вы пришли продавать свою древнюю туркменскую честь. Я не куплю её! Я не могу, чтобы вы стали бесчестными! Не уподобляйтесь тому, кто от голода теряет и рассудок и веру, расходитесь по домам…

Смущённые дайхане, обмениваясь невесёлыми репликами, потянулись со двора. Худайберды-ага забежал вперёд:

— Люди, идёмте со мной!

— Куда идти?

— Все уже рассудили!

— Бедному, как говорят, и волк — враг, и блоха — враг!

— Лучше от голода умереть, чем от стыда!

— Ай, провались оно всё в ад!

— Люди! — не сдавался Худайберды-ага, чувствуя за собой вину в том, что дайханам пришлось пережить такую неприятность, — Я не могу вам сказать, почему неправ пристав! Но мы пойдём к Сергею! Он всё расскажет, вы поймёте всё! Пристав, как заяц, петлял, только я не

умею его петли распутать. Пойдёмте к Сергею, он всё распутает!

Сергея они встретили не доходя до плотины. С шумом, рыча и фыркая, работали водяные насосы, а Сергей в дочерна промасленной куртке и такой же фуражке стоял возле одного из них под деревом и внимательно смотрел на противоположный берег реки.

Он ответил на приветствие подошедших дайхан и указал на реку:

— Видите?

— Люди работают, — сказал кто-то.

— Это из племени геокча.

— Землю зачем-то роют!

— Роют! — с силой сказал Сергеи. — Головное сооружение водостока делают! Эх, дёргают людей, как обезьяну за цепочку!..

— Белуджи меймуна^[32] водят, — вставил Худайберды-ага. — Меймун руками-ногами дрыгает, а белудж копейки собирает.

Сергей непонимающе уставился на старика. Поняв, засмеялся невесёлым смехом:

— Тут, яшули, дело похуже, чем у твоего меймуна. Хозяин водяной машины за четверть урожая подрядился обеспечить поливом поля этих людей. Они и ждали. А хозяину оказалось невыгодно ставить новую машину, с него и этих хватает. Что теперь остаётся этим обманутым людям? Скоро поливать пора, а они только водосток начали делать! Да и не пойдёт самотёком вода в их нерасчищенные арыки. От машины — пошла бы, а сама — не пойдёт. Остаётся одно: бери ребятишек в охапку и ступай с протянутой рукой на базар! А кто нм даст, на базаре, когда у всех животы подтянуло!.. Ну, как ваше прошение? Что сказал господин комиссар? — последние слова Сергей произнёс с явной иронией.

Худайберды-ага обстоятельно рассказал, что произошло во дворе бывшего пристава.

— Так. — сказал Сергей, выслушав. — Хитёр комиссар Шубин! И веру, и честь, и обычаи — всё припомнил! Ну, да ничего: ёж хитёр, но и лиса не дура. Этого и надо было ожидать… Согласны вы с Шубиным? — обратился он к дайханам.

— Ай, немножко согласны, немножко несогласны, — осторожно ответил кто-то.

Послышались голоса:

— Правильно сказал пристав-ага!

— Деньги получили, а проданную вещь назад забирать — такого у туркмен не было!

— Не вещь

просили — воду просили!

— Правильно! — быстро сказал Сергей. — Задурил вам голову Шубин, с тропы на бездорожье сбил. Вот яшули мудро рассудил: вы не делянки проданные требуете, а свой законный надел воды.

— Пристав-ага по-другому думает, — качнул головой пожилой дайханин. — Хоть он теперь комиссаром называется, а думает, как пристав.

— Та же шуба, только вывернутая наизнанку! — усмехнулся Сергей удачной фразе. — Вместо царя Керенский сел, вместо пристава комиссар появился, а суть осталась прежняя. Ничего, друзья, скоро по-настоящему жизнь изменится, не. Шубин и Бекмурад, а сами вы станете хозяевами своей судьбы. Скоро грянет большая буря! Всю нечисть сметёт с земли!.. Но… Пока нам надо бороться за воду.

Верёвка вьётся — вокруг копыта обовьётся

Вечером, в канун дня завершения землекопных работ на магистральном канале, к Сергею пришёл Клычли. Долго сидели в раздумье, как пройдёт первое организованное выступление дайхан. Если Сергей вначале был уверен в успехе, то теперь его одолевали сомнения: не рано ли всполошил он людей, все ли хорошо его поняли? Выстоят ли они в таком серьёзном споре с баями и богатеями?

Два дня назад Сергей поделился своими мнениями с марыйскими товарищами. Предложил поставить вопрос о распределении воды в Совете рабочих и солдатских депутатов, решить в пользу дайхан и заставить временное правительство уезда выполнить это решение.

Предложение Сергея было отвергнуто: в Совете верховодили меньшевики и эсеры. Обдумали, сказали: надо дайхан настроить так, чтобы они поняли, что помощи ниоткуда не будет. Единственный выход — открытая совместная борьба, иначе — голодная смерть. При любом исходе дела это выступление покажет сельчанам их силу, но лучше, если бы они победили. Спросили: понимает ли Сергей, как это важно.

Да, Сергей понимал. Больше того, он опасался, что неудача может не столько показать дайханам их силу, сколько подорвать веру в неё. Нужен был успех и только успех — и для сегодняшнего дня дайхан и для их завтрашнего