Читалка - Поцелуй бабочки

. Одри обошла барак и заглянула в окно. Там никого не было. Что дальше?

Увидев лестницу, она подумала, что Витторио, должно быть, внизу, подошла и заглянула в отверстие. Видимо, где-то горел свет, потому что на стенах шахты мерцали слабые отсветы. И все же она не могла представить себе, что рискнет спуститься по лестнице, какой бы короткой та ни была.

— Витторио… — неуверенно позвала она и прислушалась.

Ответом ей был только стук капель дождя о железную крышку и о листву росших вокруг деревьев, да еще шум машин, проезжавших по оставшейся позади дороге. Не дрожи, Одри, сказала она себе, либо спускайся вниз, либо сунь записку в дверь бытовки. А вдруг та улетит, промокнет, останется незамеченной? Нет, надо придумать что-то другое.

Одри вздохнула, честно призналась себе, что хочет взглянуть, в каких условиях работает Витторио, и осторожно шагнула на лестницу. Убедившись, что ноги не скользят по мокрым перекладинам, она снова взглянула вниз. Света, лившегося в отверстие, хватило, чтобы понять: тоннель очень короткий. Сбитая с толку, она снова тихонько позвала:

— Витторио…

Никакого ответа, Одри, движимая любопытством, которое было одним из ее главных недостатков, решила немного осмотреться и понять, что именно влечет сюда Маричелли. Осторожно шагая по грязным доскам, она прошла немного вперед и ахнула от удивления. Там была дверь. Облицованная мрамором, это же надо!

Присмотревшись, Одри замерла от изумления. Катакомбы! Конечно, уже исследованные, потому что туда тянулся электрический кабель. Но зачем здесь дверь, которая никуда не ведет?

Она оглянулась на путь, по которому добралась сюда, ожидая увидеть знаки древней культуры, что-нибудь сделанное руками человека — разбитые горшки, фундаменты домов, — и задумчиво покачала головой, когда не обнаружила ничего подобного. Тогда зачем здесь прорыли подземный ход? Почему Витторио спускался сюда? Если действительно спускался. Но если он все же внизу и бродит в темноте по тоннелю, она не собирается лезть

туда в одиночку только для того, чтобы искать его. С ее счастьем она наверняка заблудится и закончит свои дни, бродя по катакомбам, тянувшимся многие километры.

Впрочем, кому какое дело? Она только посмотрит, что там делается, и все. По крайней мере, можно будет поддержать беседу на ученые темы. Конечно, если Витторио захочет с ней разговаривать.

Одри втянула голову в плечи, сделала несколько осторожных шагов, поклявшись себе не отходить далеко от двери, и огляделась.

Когда откуда-то донеслись очень странные звуки, она занервничала, с опаской взглянула вверх и постаралась убедить себя, что это всего лишь шум проезжавших по дороге автомобилей.

— Витторио… — со слабой надеждой окликнула она.

Оглянувшись и поняв, что ушла слишком далеко, Одри остановилась и решила вернуться. Может быть, Маричелли уже пришел в бытовку и не прочь узнать, какого черта она здесь делает. Она слабо улыбнулась, состроила гримасу в знак того, что была права, и вдруг нахмурилась, потому что пробивавшийся сверху свет почти пропал.

Тучи, только и всего, сказала она себе. Судя по темноте, грозовые тучи. И все же Одри заторопилась… чтобы обнаружить, что какой-то идиот вытащил лестницу и прикрыл крышкой выход из раскопок.

— Эй! — крикнула она, переходя на бег, спотыкаясь и скользя. Одри набрала горсть камешков и начала с силой швырять их в крышку. — Эй! Не закрывайте меня! Витторио!

Лихорадочно разыскивая камни потяжелее и то, что можно было бы использовать как лестницу, она подумала, что слышит рядом с собой какие-то голоса. Она повернулась и настойчиво позвала:

— Витторио!

Когда ответа не последовало, Одри охватил ужас, она заметалась, побежала назад, открыла дверь в катакомбы, споткнулась обо что-то, упала, ударилась головой и потеряла сознание.

4

Одри очнулась в тишине и полной темноте. Растерянная, ошарашенная, не понимая, где находится, она бедром ощутила холодный камень, а вытянутой рукой — мелкий гравий.

— О, нет, — прошептала

она. — Боже милостивый, нет!.. Без паники, Одри, только без паники. Ты знаешь, где находишься, ты сможешь выбраться. Конечно, сможешь.

Но она тут же поняла, что не в силах пошевелиться. Хотелось закрыть глаза и перестать думать о чем бы то ни было. Однако этого нельзя было себе позволить: во-первых, она не знала, сколько времени провела внизу, во-вторых, исчезновение света могло означать только одно — что все ушли.

Она поднялась на колени, осторожно ощупала себя, убедившись, что ничего не повредила, и попыталась что-нибудь разглядеть в темноте. Сегодня ведь пятница, верно? Начало уик-энда…

— Витторио! — крикнула она.

— Рио, ио, о-о-о… — ответило ей слабое эхо. О боже!.. Одри поняла, что дрожит от холода — того самого, пробирающего до костей холода, который вызывается страхом.

Она осторожно села и принялась ждать, пока глаза не привыкнут к темноте. Не дождавшись результата, Одри жалобно позвала:

— Эй… — Этот возглас вернулся к ней злорадным эхом.

Ах, как глупо… Кто-то должен был знать, что она внизу. Рико, например… Да, но ведь Рико отправился в институт, и Одри осенило: Витторио ушел через катакомбы, а рабочие, не зная, что она внизу, закрыли и заперли все выходы.

Но ведь Витторио мог отправиться в институт, правда? Там он встретился с Рико, отчим встревожился, ужасно разволновался и отправился искать людей, которые могли бы снять крышку и выпустить Одри. Конечно, если встреча уже закончилась. И если Витторио нашел его.

А если нет? Предположим, встреча затянулась до поздней ночи. Ничего страшного, Одри, сказала она себе. Парой часов больше, парой меньше. Ты ведь не знаешь, сколько времени пролежала без сознания.

Она подняла руку и осторожно прикоснулась к виску. Все нормально, если не считать небольшой шишки и головной боли. Ну что ж, Одри, остается только одно: сидеть на месте и ждать. Ни в коем случае не соваться в проходы, которые могут завести черт знает куда — как тех двух туристов, которые потерялись в прошлом году, внезапно