Читалка - Поцелуй бабочки

на здоровую!

— Извини. — Глядя на него снизу вверх, она грустно добавила: — Я всегда говорила тебе, что я не такая, как ты думаешь. Это нельзя назвать настоящим обманом… ложью, — поправилась она. — Но я действительно вела себя…

— Некрасиво?

— Неправда! — вмешался разгневанный Рико. — Она заботилась о животных, о живых существах. Это можно понять!

Одри благодарно улыбнулась отчиму, но все же возразила:

— Нет, Рико, я поступила нечестно. Я действительно сделала ужасную глупость.

— Преступление, — поправил Пол с таким видом, словно обманули его, а не Витторио. — Я думал, что люблю тебя. Я просил тебя быть моей женой…

Подумаешь, осчастливил! Не будь стервой, Одри, одернула она себя.

— Пол, — устало произнесла она, — я не раз говорила, что не стану твоей женой. Я не люблю тебя. Так что не притворяйся обманутым. Мне и в голову не могло прийти, что ты прилетишь, и что Кэтрин ничего тебе не объяснит.

Кстати, почему она не сделала этого? — подумала Одри. Может быть, забыла? Не нашла времени? Не поэтому ли она говорила так уклончиво? Потому что забыла сказать Полу? И почему он вообще решил прилететь?

— Что ты собираешься делать? — тихо спросила она. — До понедельника билетов на лондонский рейс нет.

— Придумаю что-нибудь, — выдавил Пол. Он кивнул Рико и Эмили, взял стоявший у стены чемодан и вышел.

Рико запер за ним дверь, повернулся к Одри и вздохнул.

— Мне очень жаль. Если ты хотела, чтобы Он остался…

— Нет, не хотела.

— Ты устала, — ласково добавил он. — И все еще потрясена.

— Я должна поговорить с Витторио. Извини, — быстро пробормотала Одри.

Она сбросила плащ, устремилась к комнате Витторио и вошла, даже не удосужившись постучать. То, что он был в ванной — точнее, в душе — просто не дошло до ее сознания, она безумно устала и плохо соображала. Одри машинально открыла дверь душа и выключила воду.

— Что вы имели в виду, когда говорили про «странные мысли»? — не осознавая, что делает, спросила она.

Витторио

схватил ее за руку и вытолкнул из ванной.

— Не смейте входить ко мне без разрешения! — проскрежетал он. — Сейчас же убирайтесь отсюда!

Потрясенная его грубостью, она все же упрямо покачала головой.

— Нет. Я хочу знать, что вы имели в виду! Вы думаете, я сама себя заперла в катакомбах, рассчитывая на то, что вы спасете меня? Вы так думаете обо мне, да? Что я бросилась в ваши объятия намеренно? Что я такая расчетливая и циничная?

— А разве нет? Вы же готовы на все ради своих драгоценных животных. Чем вы хотели расплатиться за мое согласие — возней в постели?

— Не говорите гадостей!

— А что вы обещали Полу? Почему он примчался сюда сломя голову? По поцелую за лисицу?

— Ничего я ему не обещала! Все получилось само собой! Новый хозяин выгнал меня с участка, и мне некуда было податься! Я пыталась, но ничего не могла найти! А вам ничто не мешало приютить меня! Я не нанесла участку никакого вреда! Я только поставила там несколько клеток и пользовалась сараем!

— Пользуетесь сараем! — холодно поправил он. — А как бы вам понравилось, если бы кто-нибудь без разрешения залез в ваш сад?

— Сначала я бы выяснила, в чем дело!

— Неужели? Тем же способом, как выясняли, кто я такой? Плейбой! Бабник!

— Я не говорила, что вы бабник!

— Зато намекнули!

— Неправда! — Одри круто повернулась и опрометью бросилась к двери, но Витторио поймал ее за руку и задержал.

— О нет! — насмешливо произнес он. — Куда же вы? Сейчас начнется самое интересное!

— Ничего не начнется! — хрипло сказала она. — Сначала оденьтесь!

— Почему же? Вас волнует мое тело?

— Ничуть! — Но это была неправда. Волновало, да еще как…

— Я так и думал.

— Что вы хотите этим сказать?

— Именно то, что сказал.

Они смотрели друг на друга тяжело дыша, и первой уступила Одри. Сознавая, что все это произошло по ее вине, отчаянно желая оказаться в его объятиях, до крайности возбужденная видом его обнаженного мокрого тела, гладкой кожи, прикосновением руки,

которая все еще сжимала ее запястье, она прошептала:

— Боже мой, Витторио, я не…

— Не хотели? — резко закончил Маричелли. Притянув Одри к себе, он посмотрел ей в глаза и крепко поцеловал. Слишком крепко. С гневом и ненавистью. А потом оттолкнул. — Если бы вы все объяснили с самого начала, разве я не помог бы вам? Я понятия не имел, что брат Халигана уже выставил вас.

— Я знаю.

— Тогда почему вы не рассказали об этом?

— Потому что вы не стали бы слушать! Вы были слишком заняты, попрекая меня тем, что я помыкаю Рико и матерью…

— Не ищите оправданий!

— Я не ищу их, но… А что вы имеете против собак?

— Древние кости, глиняные черепки… Собаки раскапывают их!

— О, теперь понимаю…

— Слава богу!

— Но там нет собак.

— Нет, но я не знал этого, верно?

— Верно, — прошептала Одри.

— Вот так. А теперь убирайтесь!

Одри выбежала и, стараясь не смотреть на встревоженные лица Рико и матери, бросилась к себе в комнату. Закрыв дверь, она упала на кровать и крепко обхватила подушку.

— Одри…

— Не сейчас, мама, — пробормотала Одри. — Поговорим утром. Она услышала вздох, тихий голос Рико, шаги по коридору и стук двери спальни.

Одри почувствовала, что у нее горят губы. Больше никаких поцелуев. Урок усвоен. И винить во всем этом следовало только себя. Она долго глядела в стену, затем заставила себя подняться, разделась и отправилась в ванну. Утром она уедет, устроится в гостинице аэропорта или еще где-нибудь. Оставаться здесь было невозможно. Невыносимо.

Чувствуя себя измученной, опустошенной и зная, что сегодня уже не сможет принять никакого решения, Одри легла спать. Если она и видела какие-нибудь сны, то не запомнила их. Однако утром она проснулась, чувствуя смертельную тоску.

В квартире было тихо. Пусто. Она не знала, куда ушел Витторио, но на кухне лежала записка от матери. Они с Рико повезли вещи к себе на квартиру и обещали вернуться в полдень. Почему родители решили переехать? Из-за нее? Чувствовали, что не