Читалка - Идеальная химия

себя, как чертова недотрога.

Я сажусь.

— Я не хочу основывать наши отношения на сексе. В последнее время мы вообще не разговариваем.

— Так говори, — отвечает он, пока его руки гладят меня по груди.

— Начинай ты. Ты скажешь что-нибудь, я тебе отвечу.

— Это самое тупое, что я слышал в своей жизни, Брит. Мне нечего сказать. Если у тебя есть что-то, давай, выкладывай.

Я глубоко вздыхаю, коря себя за то, что чувствую с Алексом себя гораздо комфортнее, чем сейчас здесь в постели с Колином. Я не могу позволить нашим отношениям закончиться. Моя мать расстроится, мои друзья расстроятся… солнечная система перестанет существовать.

Колин двигает меня ближе. Я не могу расстаться с ним, только потому, что я боюсь заняться сексом. Кроме того, он тоже девственник. Он ждет меня, чтобы мы сделали это вместе. Большинство наших друзей уже сделали это, может я просто туплю. Может мой интерес к Алексу, это всего лишь отговорка сделать это с Колином.

Руки Колина трясутся у меня на груди. Мы были вместе уже два года, зачем разрушать все это ради какого-то глупого увлечения кем-то, с кем мне вообще не следует разговаривать?

Когда губы Колина находятся в сантиметре от моих. Я замечаю фотографию на столе Шейна. На ней Шейн и Колин этим летом. Кроме них на фотографии еще две девушки и Колин интимно обнимает ту, что посимпатичнее, с короткой стрижкой и темными волосами.

Они широко улыбаются, как будто у них есть секрет, которым они не буду делиться.

Я указываю на фотку.

— Кто это? — спрашиваю я, пытаясь убрать беспокойство из своего голоса.

— Просто пара девчонок с которыми мы познакомились на пляже, — говорит он, отстраняясь, чтобы посмотреть на фотографию.

— Как зовут девушку, которую ты обнимаешь?

— Я не знаю. Думаю Мия или что-то вроде.

— Вы выглядите как парочка.

— Это глупо, Брит, — говорит он и подвигает меня ближе к себе. — Ты та, которую я хочу сейчас.

Что он имеет виду 'сейчас'? Что летом он хотел Мию, а теперь он хочет меня? Или я

просто переворачиваю его слова?

Прежде, чем я успеваю пикнуть, он задирает мое платье и мой лифчик мне до подбородка.

Я пытаюсь успокоиться и думаю, что мои сомнения все из-за нервозности.

— Ты запер дверь? — спрашиваю я, пытаясь загнать свое неудобство в самый дальний уголок разума.

— Ага, — отвечает он, полностью сконцентрировавшись на моих грудях.

Зная, что мне тоже надо в этом участвовать, и, переборов себя, я протягиваю руку и чувствую его через его штаны.

Колин отстраняется, снимает мою руку, и расстегивает штаны. Он спускает их до колен и говорит.

— Давай же, Брит. Попробуем что-нибудь новенькое.

Я чувствую себя неправильно, как будто это все режиссировано. Я двигаюсь ближе к нему, хотя мой разум очень далеко.

Дверь со скрипом открывается и в щель просовывается голова Шейна.

— Вот, черт. Где же телефонная камера, когда она нужна?

— Ты сказал, что запер дверь! — взрываюсь я на Колина, пытаясь быстро натянуть лифчик и платье. — Ты соврал мне.

Колин закрывает себя простыней.

— Шейн, придурок, дай нам уединиться. Брит, перестань истереть, ты ведешь себя как псих.

— Если вы не заметили, это вообще-то моя спальня, — говорит Шейн. Он опирается на дверной косяк и слегка наклоняется ко мне. — Брит, скажи мне правду, они настоящие?

— Шейн, ты свинья, — говорю я ему, отодвигаясь от Колина.

Колин тянется ко мне, когда я встаю с кровати.

— Брит, вернись. Прости, я забыл запереть ее, я был слишком увлечен моментом.

По правде говоря, незапертая дверь не самая главная причина, почему я так зла. Он назвал меня — психом, и даже не моргнул. Он даже не заступился за меня перед Шейном. Я поворачиваюсь к своему парню.

— Да? Ну а теперь я увлечена тем, что ухожу.

В час тридцать дня я смотрю на свой телефон, Колин звонил тридцать шесть раз. И отправил десять смс. После того, как Сиерра привезла меня домой, я игнорировала его. По большей части потому, что мне надо было успокоиться. Я подавлена оттого, что Шейн видел меня полуодетой

. За то время пока я искала Сиерру, чтобы она отвезла меня домой, по крайней мере, пятеро шептались о моем шоу в спальне Шейна. Я не хочу взрываться, как это делает моя мать, но я была очень близка к тому, чтобы высказать все Шейну и Колину в спальне Шейна.

На тридцать девятом звонке Колина мое сердце уже бьется достаточно стабильно.

Я, наконец, отвечаю.

— Прекрати мне названивать, — говорю я.

— Я перестану, когда ты выслушаешь то, что я хочу сказать, — отвечает Колин на другом конце провода, в его голосе слышится раздражение.

— Значит говори. Я слушаю.

Он делает глубокий вздох.

— Извини, Брит. За то, что я не запер дурацкую дверь сегодня. Извини, за то, что хотел заняться сексом. Извини за то, что один из моих друзей думает, что он смешной, когда это не так. Извини, но я не могу смотреть на тебя и Фуэнтеса в классе Питерсон. Извини за то, что я изменился этим летом.

Я не знаю, что сказать. Он действительно изменился. А я? Осталась ли я той же девчонкой, которая попрощалась с ним прошлым летом перед тем, как он уехал? Я не знаю. Но одну вещь я знаю точно.

— Колин. Я не хочу больше ссориться.

— Я тоже. Можешь ты вообще забыть то, что произошло сегодня? Я заглажу свою вину перед тобой. Помнишь, как в прошлом году на нашу годовщину мой дядя отвез нас в Мичиган на своем самолете Cessna?

Да, мы оказались в отеле. Когда мы спустились к ужину в тот день, огромный букет роз ждал меня на столе вместе с вельветовой коробочкой, в которой лежал браслет из белого золота от Тиффани.

— Я помню.

— Я куплю тебе серьги, которые подходят к тому браслету, Брит.

Я не могу ему сейчас сказать, что мне нужны совсем не серьги. Я обожаю, тот браслет и ношу его постоянно. Но, что меня сразило тогда, был не браслет, это было то, что Колин посвятил себя планированию этого вечера, чтобы сделать его особенным для нас. Вот, что я помню, когда смотрю на браслет. Не подарок, а значение, что он несет. И с тех пор, как началась школа, я вижу только отголоски того