бы таким же, как
всегда.
Уцелел только тот, кто командовал конницей, налетевшей на
Эль-Фаюм. Его привели к вождям племен, и те спросили, почему он
дерзнул нарушить Обычай. Он отвечал, что его воины, измучась
многодневными боями, голодом и жаждой, решили захватить оазис и
потом вновь начать войну.
Вождь сказал, что как ни сочувствует он воинам, но
нарушать Обычай не вправе никто. В пустыне меняется под
воздействием ветра только облик песчаных барханов, все же
прочее пребывает неизменным.
Военачальника приговорили к позорной смерти: не удостоив
ни пули, ни удара сабли, его повесили на засохшей финиковой
пальме, и ветер из пустыни долго раскачивал его труп.
Вождь позвал чужестранца и вручил ему пятьдесят золотых
монет. Потом снова рассказал историю Иосифа и попросил юношу
стать своим Главным Советником.
Когда зашло солнце и на небе тускло (потому что было
полнолуние) засветились первые звезды, Сантьяго пошел на юг.
Там стоял только один шатер, и встречные говорили ему, что
место это излюблено джиннами. Однако он уселся возле шатра и
стал ждать.
Алхимик появился нескоро - луна была уже высоко. С плеча
у него свисали два мертвых ястреба.
- Я здесь, - сказал Сантьяго.
- И напрасно. Разве ко мне ведет твоя Стезя?
- Идет война. Мне не пересечь пустыню.
Алхимик спешился и знаком пригласил Сантьяго войти в
шатер, - точно такой же, как и у всех жителей оазиса, если не
считать убранного
со сказочной роскошью шатра вождей. Сантьяго
искал взглядом тигли и горн, стеклянные алхимические реторты,
однако ничего не нашел, кроме нескольких растрепанных книг и
покрывавших ковер листов с какими-то таинственными рисунками.
- Садись, я приготовлю чаю, - сказал Алхимик. -
Поужинаем этими ястребами.
Юноша подумал, что это те самые птицы, которых он накануне
видел в небе, но вслух не сказал ни слова. Алхимик растопил
очаг, и вскоре шатер заполнился ароматом жареной дичи. Он был
вкуснее дыма наргиле.
- Зачем ты хотел меня видеть?
- Все дело в знаках. Ветер рассказал мне, что ты придешь
и что тебе потребуется моя помощь.
- Нет, это не я, это другой путник - англичанин. Это он
искал тебя.
Прежде чем он меня найдет, ему предстоит много других
встреч. Однако он на верном пути. Он смотрит уже не только в
книги.
- А я?
- Если ты чего-нибудь хочешь, вся Вселенная будет
способствовать тому, чтобы желание твое сбылось, - повторил
Алхимик слова старого Мелхиседека, и юноша понял, что
повстречал еще одного человека, который поможет ему следовать
Своей Стезей.
- Ты будешь меня учить? - спросил он.
- Нет. Ты уже знаешь все, что нужно. Я лишь сделаю так,
чтобы ты добрался до цели и дошел до своих сокровищ.
- Но в пустыне идет война, - повторил Сантьяго.
- Я знаю пустыню.
- Я уже нашел свое сокровище. У меня есть верблюд,
деньги, которые я заработал, торгуя хрусталем,
и еще полсотни
золотых. Теперь на родине я стану богачом.
- Однако все это ни на шаг не приближает тебя к
пирамидам, - напомнил Алхимик.
- У меня есть Фатима. Это сокровище стоит всего
остального.
- От нее до пирамид тоже далеко.
Они замолчали и принялись за еду. Алхимик откупорил
бутылку и налил в стакан Сантьяго какой-то красной жидкости.
Это оказалось вино, равного которому юноша в жизни своей не
пробовал. Однако Закон запрещает пить вино.
- Зло не в том, что входит в уста человека, а в том, что
выходит из них, - сказал Алхимик.
От вина Сантьяго повеселел. Но хозяин по-прежнему внушал
ему страх. Они сидели рядом у входа в шатер и глядели, как
меркнут звезды при свете полной луны.
- Выпей еще - это отвлечет тебя, - сказал Алхимик,
который заметил, как подействовало вино на юношу. - Наберись
сил, как подобает воину перед битвой. Но не забывай, что сердце
твое там, где сокровища. А их надо найти, ибо только так все,
что ты понял и прочувствовал на пути к ним, обретет смысл.
Завтра продай своего верблюда и купи коня. У верблюдов
коварный нрав: они шагают и шагают без устали. А потом вдруг
опускаются на колени и умирают. Конь же выбивается из сил
постепенно. И всегда можно сказать, сколько еще он может
проскакать и когда падет.
Прошел день, и к вечеру Сантьяго, ведя в поводу коня,
пришел к шатру Алхимика. Вскоре появился
