-
думал Сантьяго. На место выбывших из строя становились другие,
и жизнь продолжалась.
- Ты мог бы умереть попозже, друг мой, - сказал один из
воинов, обращаясь к своему убитому товарищу. --Не теперь, а
после войны. Но так или иначе, от смерти не уйдешь.
Под вечер юноша отправился искать Алхимика.
- Я не умею превращаться в ветер, - сказал он ему.
- Вспомни, что я говорил тебе: мир - это всего лишь
видимая часть Бога. Алхимия же переводит духовное совершенство
в материю.
- А что ты делаешь? - спросил Сантьяго.
- Кормлю своего сокола.
- Зачем? Если я не сумею обернуться ветром, нас убьют.
- Не нас, а тебя, -- отвечал Алхимик. -- Я-то умею
превращаться в ветер.
На второй день юноша поднялся на вершину скалы, стоявшей
возле лагеря. Часовые пропустили его беспрепятственно: они уже
слышали, что объявился колдун, умеющий превращаться в ветер, и
старались держаться от него подальше. А кроме того, пустыня
лучше всякой темницы.
И весь день до вечера Сантьяго вглядывался в пустыню.
Вслушивался в свое сердце. А пустыня внимала его страху.
Они говорили на одном языке.
Когда настал третий день, вождь собрал своих
военачальников.
- Мы увидим, как этот юноша обернется ветром, -- сказал
он.
- Увидим, - ответил Алхимик.
Сантьяго повел их к тому самому месту, где провел вчера
целый день. Потом попросил сесть.
- Придется подождать, - сказал он.
-
Нам не к спеху, - отвечал вождь. - Мы люди пустыни.
Сантьяго смотрел на горизонт. Впереди были горы, песчаные
барханы, скалы; стелились по пескам растения, умудрившиеся
выжить там, где это было немыслимо. Перед ним лежала пустыня,
он шел по ней в течение стольких месяцев и все равно узнал лишь
ничтожную ее часть. И встретил на пути англичанина, караваны,
войну между племенами, оазис, где росло пятьдесят тысяч пальм и
было вырыто триста колодцев.
- Ну, - спрашивала его пустыня, - чего тебе опять надо?
Разве мы вдосталь не нагляделись друг на друга вчера?
- Где-то там, среди твоих песков, живет та, кого я люблю,
- отвечал Сантьяго. - И когда я гляжу на тебя, я вижу и ее. Я
хочу вернуться к ней, а для этого мне необходима твоя помощь. Я
должен обернуться ветром.
- А что такое "любовь"? - спросила пустыня.
- Любовь - это когда над твоими песками летит сокол. Для
него ты как зеленый луг. Он никогда не вернется без добычи. Он
знает твои скалы, твои барханы, твои горы. А ты щедра к нему.
- Клюв сокола терзает меня, - отвечала пустыня. -
Годами я взращиваю то, что послужит ему добычей, пою своей
скудной водой, показываю, где можно утолить голод. А потом с
небес спускается сокол - и как раз в те минуты, когда я
собираюсь порадоваться тому, что в моих песках не пресекается
жизнь. И уносит созданное мною.
- Но ты для него и создавала это. Для того, чтобы кормить
сокола. А сокол кормит человека. А человек когда-нибудь
накормит твои пески, и там снова возникнет жизнь и появится
добыча для сокола. Так устроен мир.
- Это
и есть любовь?
- Это и есть любовь. Это то, что превращает добычу в
сокола, сокола - в человека, а человека - в пустыню. Это то,
что превращает свинец в золото, а золото вновь прячет под
землей.
- Я не понимаю смысла твоих слов, - отвечала пустыня.
- Пойми тогда одно: где-то среди твоих песков меня ждет
женщина. И потому я должен обернуться ветром.
Пустыня некоторое время молчала.
- Я дам тебе пески, чтобы ветер мог взвихрить их. Но
этого мало. В одиночку я ничего не могу. Попроси помощи у
ветра.
Поднялся слабый ветерок. Военачальники издали следили за
тем, как юноша говорит с кем-то на неведомом им языке.
Алхимик улыбался.
Ветер приблизился к Сантьяго, коснулся его лица. Он слышал
его разговор с пустыней, потому что ветры вообще знают все. Они
носятся по всему миру, и нет у них ни места, где родились они,
ни места, где умрут.
- Помоги мне, - сказал ему юноша. - Однажды я расслышал
в тебе голос моей любимой.
- Кто научил тебя говорить на языках пустыни и ветра?
- Сердце, - ответил Сантьяго.
Много имен было у ветра. Здесь его называли "сирокко", и
арабы думали, что прилетает он из тех краев, где много воды и
живут чернокожие люди. На родине Сантьяго его называли
"левантинцем", потому что думали, будто он приносит песок
пустынь и воинственные крики мавров. Быть может, в дальних
странах, где нет пастбищ для овец, люди считают, что рождается
этот ветер в Андалусии. Но ветер нигде
