отыщешь связь с тем, чем живешь в эту
минуту. И дело тут не столько в самих вещах, сколько в том, что
люди, глядя на них, открывают для себя способ проникнуть в Душу
Мира.
В пустыне много людей, которые зарабатывали на жизнь
благодаря своему умению легко постигать Душу Мира. Их боятся
женщины и старики, а называются они Прорицатели. Воины редко
обращаются к ним, потому что трудно идти в битву, зная, что
тебя там убьют. Они предпочитают неизвестность и те ощущения,
которые дарует человеку битва. Будущее написано рукой
Всевышнего, и, что бы ни значилось на этих скрижалях, оно
всегда на благо человека. Воины живут лишь настоящим, ибо оно
полно неожиданностей, а потому надо обращать внимание на тысячу
разных разностей: с какой стороны заносится над твоей головой
сабля врага, как скачет его конь, как ты должен отразить удар,
если хочешь сохранить жизнь.
Но погонщик не был воином и потому уже много раз
справлялся у прорицателей: одни угадывали безошибочно, у других
это не получалось. И однажды самый старый из них (его-то больше
всех и боялись) спросил, для чего он хочет знать будущее.
- Чтобы знать, что надо делать, а что, если мне не по
душе, изменять.
- Но тогда это уже не будет твоим будущим.
- В таком случае для того, чтобы успеть приготовиться к
грядущему.
- Если произойдет что-нибудь хорошее, это будет приятной
неожиданностью. А если плохое - ты почувствуешь это задолго до
того, как оно случится.
- Я хочу знать, что со мной будет, потому что я человек,
- сказал на это погонщик. - А люди зависят от своего
будущего.
Прорицатель довольно долго молчал. Он предсказывал судьбу
по прутикам - бросал их наземь и смотрел, как они лягут. В тот
день он решил не гадать. Завернул их в платок и спрятал в
карман.
- Я зарабатываю себе на хлеб, рассказывая людям, что их
ждет, - ответил он наконец. - Я знаю, как бросить прутики,
чтобы с их помощью проникнуть в то пространство, где все про
всех написано. А уж оказавшись там, я читаю прошлое, открываю
то, что уже было забыто, и распознаю знаки настоящего.
Будущее я не читаю, я его отгадываю, ибо оно принадлежит
Богу, и он лишь в исключительных обстоятельствах приподнимает
над ним завесу. Как мне это удается? По знакам настоящего.
Именно в нем, в настоящем, весь секрет. Уделишь ему должное
внимание - сможешь улучшить его. А улучшишь нынешнее свое
положение - сделаешь благоприятным и грядущее. Не заботься о
будущем, живи настоящим, и пусть каждый твой день проходит так,
как заповедано Законом. Верь, что Всевышний заботится о своих
детях. Каждый день несет в себе частицу вечности.
Погонщик захотел тогда узнать, что же это за
исключительные обстоятельства, при которых Господь позволяет
узнавать будущее.
- Он сам тогда показывает его. Это происходит очень редко
и по одной-единственной причине: если предначертанное должно
быть изменено.
"Этому юноше Всевышний приоткрыл грядущее, - думал сейчас
погонщик. - Он избрал его своим орудием".
- Ступай к вождям,
- велел он Сантьяго. - Расскажи им о
том, что к нам приближается войско.
- Они поднимут меня на смех.
- Нет. Это люди пустыни, а значит, они привыкли не
оставлять без внимания знаки и приметы.
- Тогда они и сами должны все знать.
- Они не заботятся об этом, ибо верят, что если им по
воле Аллаха нужно будет что-то узнать, кто-нибудь придет и
расскажет. Так уже много раз бывало раньше. А теперь этим
"кем-то" станешь ты.
Сантьяго подумал о Фатиме и решился предстать перед
вождями племен, населявших оазис.
- Пропусти меня к вождям, - сказал он часовому,
стоявшему у входа в огромный белый шатер. - В пустыне я видел
знаки.
Воин молча вошел в шатер и оставался там довольно долго.
Потом появился в сопровождении молодого араба в белом с золотом
бурнусе. Сантьяго рассказал ему о своем видении. Тот попросил
подождать и снова скрылся внутри.
Спустилась ночь. Входили и выходили арабы и чужеземные
купцы. Вскоре погасли костры, и оазис постепенно сделался
безмолвен, как пустыня. Лишь в большом шатре горел свет. Все
это время Сантьяго думал о Фатиме, хотя смысл давешнего
разговора с нею оставался темен для него.
Наконец после долгого ожидания его впустили в шатер.
То, что он там увидел, ошеломило его. Он и подумать не
мог, что посреди пустыни может быть такое. Нога утопала в
великолепных коврах, сверху свисали
