у пирамид. Но тут началась
эта война. Сначала я проклинал ее. А теперь благословляю,
потому что она привела меня к тебе.
- Но война когда-нибудь кончится, - отвечала девушка.
Сантьяго оглядел финиковые пальмы. Он был когда-то
пастухом, а в этом оазисе много овец. Фатима дороже всех
сокровищ. Но девушка, словно прочитав его мысли, продолжала:
- Воины ищут сокровища. А женщины пустыни гордятся ими.
Потом доверху наполнила свой кувшин и ушла.
Сантьяго каждый день приходил к колодцу. Он уже рассказал
Фатиме, как пас овец, как повстречал Мелхиседека, как торговал
хрусталем. Постепенно они подружились. За исключением тех
пятнадцати минут, что юноша проводил с нею, день для него
тянулся нескончаемо долго.
Когда истек месяц. Вожатый созвал всех путешественников.
- Неизвестно, когда кончится война, - сказал он. -
Продолжать путь мы не можем. А бои будут идти еще долго,
затянутся на годы. В каждом из враждующих племен есть отважные
и сильные воины, каждое дорожит своей честью и не уклоняется от
боя. Тут воюют не хорошие с плохими, тут бьются за власть, а
такие войны, однажды начавшись, долго не кончаются, ибо Аллах и
за тех, и за других.
Люди разошлись. Сантьяго, увидевшись с Фатимой, передал ей
слова Вожатого.
- Уже на второй день после нашей встречи, - сказала она,
- ты объяснился мне в любви. А потом рассказал о стольких
прекрасных вещах - таких, как Всеобщий Язык и Душа Мира, -
что я постепенно становлюсь частью тебя
.
Сантьяго слушал ее голос, и он казался ему прекрасней, чем
шелест ветра в кронах тамариндов.
- Я уже давно поджидаю тебя у этого колодца. Я забыла о
своем прошлом, о наших обычаях, о том, как, по мнению мужчин
нашего племени, должно вести себя девушке. С самого раннего
детства я мечтала, что пустыня преподнесет мне подарок, какого
в жизни еще не бывало. И вот я получила его - это ты.
Сантьяго хотел взять ее за руку, но Фатима продолжала
крепко сжимать кувшин.
- Ты говорил мне о своих снах, о старом царе Мелхиседеке,
о сокровищах. О знаках. И теперь я ничего не боюсь, потому что
именно они дали мне тебя. А я - часть твоей мечты, твоей
Стези, как ты ее называешь.
И потому я хочу, чтобы ты не останавливался, а продолжал
искать то, что ищешь. Если тебе придется ждать, когда кончится
война, нестрашно. Но если придется уйти раньше, ступай на
поиски Своей Стези. Ветер изменяет форму песчаных барханов, но
пустыня остается прежней. И прежней останется наша любовь.
Мактуб. Если я - часть твоей Стези, когда-нибудь ты
вернешься ко мне.
Сантьяго огорчил этот разговор. Юноша шел, припоминая,
каких трудов стоило многим его знакомым пастухам убедить жен,
что они не могут обойтись без далеких пастбищ. Любовь требует,
чтобы ты был рядом с той, кого любишь.
На следующий день он рассказал об этом Фатиме.
- Пустыня уводит наших мужчин и не всегда возвращает, -
отвечала она. - И мы к этому привыкли. Все это время они с
нами: они облака, не дарующие дождя, животные, прячущиеся
меж
камней, вода, которую, как милость, исторгает земля.
Мало-помалу они становятся частью всего этого и вливаются в
Душу Мира.
Кое-кто возвращается. И тогда праздник у всех наших
женщин, потому что мужья, которых они ждут, тоже когда-нибудь
придут домой. Раньше я глядела на этих женщин с завистью.
Теперь и мне будет кого ждать.
Я женщина пустыни и горжусь этим. Я хочу, чтобы и мой муж
был волен, как ветер, гоняющий песок. Я хочу, чтобы и он был
неотделим от облаков, зверей и воды.
Сантьяго отправился на поиски англичанина. Он хотел
рассказать ему о Фатиме, и удивился, увидев, что тот поставил
рядом со своим шатром очаг, а на него стеклянный сосуд.
Англичанин совал в печь хворост, поддерживая огонь, и
поглядывал на пустыню. В глазах его появился блеск, какого не
было в те дни, когда он не отрывался от книги.
- Это первая стадия работы, - объяснил он Сантьяго. -
Надо отделить нечистую серу. Главное - нельзя бояться, что
ничего не выйдет. Я вот боялся и до сегодняшнего дня не мог
приняться за Великое Творение. Еще десять лет назад можно было
сделать то, что я делаю сейчас. Счастье еще, что я ждал десять
лет, а не двадцать.
И он продолжал совать в печь хворост и поглядывать на
пустыню. Сантьяго сидел с ним рядом до тех пор, пока лучи
закатного солнца не окрасили песок в розоватый цвет. Тут он
испытал нестерпимое желание уйти туда, в пустыню: пусть-ка ее
