Земля после того перестала родить - мне пришлось добывать
себе пропитание другим способом. Так я сделался погонщиком
верблюдов. Тогда и открылся мне смысл слов Аллаха: не надо
бояться неведомого, ибо каждый способен обрести то, чего хочет,
получить - в чем нуждается.
Мы все боимся утратить то, что имеем, будь то наши посевы
или самая жизнь. Но страх этот проходит, стоит лишь понять, что
и наша история, и история мира пишутся одной и той же рукой.
Иногда встречались два каравана. И не было еще случая,
чтобы у одних путников не нашлось того, в чем нуждались другие.
Словно и впрямь все на свете написано одной рукой. Погонщики
рассказывали друг другу о пыльных бурях и, сев в кружок у
костра, делились наблюдениями над повадками пустыни.
Бывало, что к огню приходили и таинственные бедуины, до
тонкостей знавшие путь, которым следовал караван. Они
предупреждали, где нужно опасаться нападения разбойников и
диких племен, а потом исчезали так же молча, как появлялись,
словно растворяясь во тьме.
Вот в один из таких вечеров погонщик подошел к костру, у
которого сидели Сантьяго и англичанин.
- Прошел слух, будто началась война между племенами.
Наступила тишина. Сантьяго почувствовал, что, хотя ни
слова больше не было сказано, в воздухе повисла тревога. Еще
раз убедился он, что понимает беззвучный Всеобщий Язык.
Молчание нарушил англичанин, осведомившийся, опасно ли это
для них.
- Когда входишь в пустыню, назад пути нет, - ответил
погонщик. - А раз
так, то нам остается только идти вперед.
Остальное решит за нас Аллах, он же и отведет от нас беду, - и
добавил таинственное слово: - Мактуб.
- Ты напрасно не обращаешь внимания на караван, - сказал
Сантьяго англичанину, когда погонщик отошел от них. -
Присмотрись: как бы ни петлял он, однако неуклонно стремится к
цели.
- А ты напрасно не читаешь о мире, - отвечал тот. -
Книги заменяют наблюдения.
Люди и животные шли теперь быстрее. Если раньше они
проводили в молчании дни, а собираясь на привале у костров,
вели беседы, то теперь безмолвны стали и вечера. А потом
Вожатый запретил разводить костры, чтобы не привлекать к
каравану внимания.
Чтобы спастись от холода, путники ставили верблюдов и
лошадей в круг, а сами ложились вповалку внутри его. Вожатый
назначал вооруженных часовых, которые охраняли бивак.
Как-то ночью англичанину не спалось. Он позвал Сантьяго, и
они начали прогуливаться вокруг стоянки. Светила полная луна, и
Сантьяго взял да и рассказал англичанину всю свою историю.
Особенно потрясло того, что юноша способствовал
процветанию лавки, где торговали изделиями из хрусталя.
- Вот что движет миром, - сказал он. - В алхимии это
называется Душа Мира. Когда ты чего-нибудь желаешь всей душой,
то приобщаешься к Душе Мира. А в ней заключена огромная сила.
И добавил, что это свойство не одних только людей - все
на свете, будь то камень, растение, животное или даже мысль,
наделено душой.
- Все,
что находится на земле, постоянно изменяется,
потому что и сама земля - живая и тоже обладает душой. Все мы
- часть этой Души, но сами не знаем, что она работает на наше
благо. Но ты, работая в лавке, должен был понять, что даже
хрусталь способствовал твоему успеху.
Сантьяго слушал молча, поглядывая то на луну, то на белый
песок.
- Я видел, как идет караван через пустыню, - сказал он
наконец. - Он говорит с ней на одном языке, и потому-то она и
позволяет ему пройти через себя. Пустыня проверит и испытает
каждый его шаг и, если убедится, что он в безупречном созвучии
с нею, допустит до оазиса. А тот, кто наделен отвагой, но не
владеет этим языком, погибнет в первый же день пути.
Теперь оба глядели на луну.
- Это и есть магия знаков, - продолжал Сантьяго. - Я
вижу, как проводники читают знаки пустыни, - это душа каравана
говорит с душой пустыни.
После долгого молчания подал наконец голос и англичанин:
- Мне стоит обратить внимание на караван.
- А мне - прочесть твои книги, - отвечал юноша.
Странные это были книги. Речь в них шла о ртути и соли, о
драконах и царях, но Сантьяго, как ни старался, не понимал
ничего. И все же одна мысль, повторявшаяся во всех книгах, до
него дошла: все на свете - это разные проявления одного и того
же.
Из одной книги он узнал, что самые важные сведения об
алхимии - это всего несколько строчек, выведенных на изумруде.
- Это называется "Изумрудная скрижаль", - сказал
англичанин, гордый тем, что может чему-то научить
