вышел. - О, если бы я только мог, то написал бы толстенную
энциклопедию о словах "везение" и "совпадение". Именно из этих
слов состоит Всеобщий Язык.
И добавил, что встреча его с Сантьяго, тоже обладающим
камнями Урим и Тумим, была не простым совпадением. Потом
осведомился, не Алхимика ли разыскивает юноша.
- Я ищу сокровища, - ответил тот и, спохватившись,
прикусил язык.
Однако англичанин вроде бы не придал значения его словам и
только сказал:
- В каком-то смысле - я тоже.
- Я и не знаю толком, что такое алхимия, - сказал
Сантьяго, но тут снаружи раздался голос хозяина, звавшего их.
- Я поведу караван, - сказал им во дворе длиннобородый
темноглазый человек. - В моих руках жизнь и смерть всех, кто
пойдет со мной, потому что пустыня - особа взбалмошная и порою
сводит людей с ума.
Готовились тронуться в путь человек двести, а животных -
верблюдов, лошадей, ослов - было чуть ли не вдвое больше. У
англичанина оказалось несколько чемоданов, набитых книгами. Во
дворе толпились женщины, дети и мужчины с саблями у пояса и
длинными ружьями за спиной. Стоял такой шум, что Вожатому
пришлось несколько раз повторить свои слова.
- Люди здесь собрались разные, и разным богам они
молятся. Я же признаю только Аллаха, а потому именем его
клянусь, что приложу все усилия для того, чтобы еще раз
одержать верх над пустыней. Теперь пусть каждый поклянется тем
богом,
в которого верует, что будет повиноваться мне, как бы ни
сложились обстоятельства. В пустыне неповиновение - это
гибель.
Раздался приглушенный гул голосов - это каждый обратился
к своему богу. Сантьяго поклялся именем Христа. Англичанин
промолчал. Это продолжалось дольше, чем нужно для клятвы -
люди просили у небес защиты и покровительства.
Потом послышался протяжный звук рожка, и каждый сел в
седло. Сантьяго и англичанин, купившие себе по верблюду, не без
труда взобрались на них. Юноша увидел, как тяжко нагрузил его
спутник своего верблюда чемоданами книг, и пожалел бедное
животное.
- А между тем, никаких совпадений не существует, -
словно продолжая давешний разговор, сказал англичанин. - Меня
привез сюда один мой друг. Он знал арабский язык и...
Но слова его потонули в шуме тронувшегося каравана. Однако
Сантьяго отлично знал, что имел в виду англичанин: существует
таинственная цепь связанных друг с другом событий. Это она
заставила его пойти в пастухи, дважды увидеть один и тот же
сон, оказаться неподалеку от африканского побережья, встретить
в этом городке царя, стать жертвой мошенника и наняться в
лавку, где продают хрусталь, и...
"Чем дальше пройдешь по Своей Стезе, тем сильней она будет
определять твою жизнь", - подумал юноша.
Караван двигался на запад. Выходили рано поутру,
останавливались на привал, когда солнце жгло нещадно,
пережидали самый зной и потом снова трогались в путь. Сантьяго
мало разговаривал
с англичанином - тот по большей части не
отрывался от книги.
Юноша молча разглядывал спутников, вместе с ним
пересекавших пустыню. Теперь они были не похожи на тех, какими
были перед началом пути - тогда царила суета: крики, детский
плач и ржание коней сливались с возбужденными голосами купцов и
проводников.
А здесь, в пустыне, безмолвие нарушали лишь посвист
вечного ветра да скрип песка под ногами животных. Даже
проводники хранили молчание.
- Я много раз пересекал эти пески, - сказал как-то ночью
один погонщик другому. - Но пустыня так велика и необозрима,
что и сам поневоле почувствуешь себя песчинкой. А песчинка нема
и безгласна.
Сантьяго понял, о чем говорил погонщик, хотя попал в
пустыню впервые. Он и сам, глядя на море или в огонь, часами
мог не произносить ни слова, ни о чем не думая и как бы
растворяясь в безмерной силе стихий.
"Я учился у овец, учился у хрусталя, - думал он. -
Теперь меня будет учить пустыня. Она кажется мне самой древней
и самой мудрой из всего, что я видел прежде".
А ветер здесь не стихал ни на миг, и Сантьяго вспомнил,
как ощутил его дуновение, стоя на башне в Тарифе. Должно быть,
тот же самый ветер слегка ерошил шерсть его овец, бродивших по
пастбищам Андалусии в поисках корма и воды.
"Теперь они уж больше не мои, -- думал он без особенной
грусти. - Забыли меня, наверно, привыкли к новому пастуху. Ну
и хорошо. Овцы, как и каждый, кто странствует с места на место,
знают, что разлуки неизбежны"
