которые смогли овладеть Всемирным Языком: Хемингуэю, Блейку,
Борхесу (он тоже использовал в одном из своих рассказов эпизод
из истории Персии), Мальбу Тагану.
А завершая свое чересчур пространное предисловие и желая
пояснить, кого относил мой Мастер к алхимикам третьего типа,
приведу историю, которую он же поведал мне как-то в
лаборатории.
Однажды Пречистая Дева, держа на руках младенца Христа,
решила спуститься на землю и посетить некую монашескую обитель.
Исполненные гордости монахи выстроились в ряд: каждый по
очереди выходил к Богоматери и показывал в ее честь свое
искусство: один читал стихи собственного сочинения, другой
демонстрировал глубокие познания Библии, третий перечислил
имена всех святых. И так братия в меру сил своих и дарований
чествовала Деву и младенца Иисуса.
А последним оказался смиренный и убогий монашек, который
не мог даже затвердить наизусть текстов Священного Писания.
Родители его были люди необразованные, выступали в цирке, и
сына они научили только жонглировать шариками и прочим фокусам.
Когда дошел черед до него, монахи хотели прекратить
церемонию, ибо бедный жонглер ничего не мог сказать Пречистой
Деве, а вот опозорить обитель - вполне. Но он всей душой
чувствовал настоятельную необходимость передать Деве и Младенцу
какую-то частицу себя.
И вот, смущаясь под укоризненными взглядами братии, он
достал из кармана несколько апельсинов и принялся подбрасывать
их
и ловить, то есть делать то единственное, что умел, -
жонглировать.
И только в эту минуту на устах Христа появилась улыбка, и
он захлопал в ладоши. И только бедному жонглеру протянула
Пречистая Дева своего сына, доверив подержать его на руках.
---------------------------------------------------------------------------
Посвящается Ж.
Алхимику, который познал тайну Великого Творения.
В продолжение пути их пришел Он в одно селение; здесь
женщина, именем Марфа, приняла Его в дом свой;
у нее была сестра, именем Мария, которая села у ног Иисуса
и слушала слово Его.
Марфа же заботилась о большом угощении и, подойдя,
сказала: Господи! или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня
оставила служить? скажи ей, чтобы помогла мне.
Иисус же сказал ей в ответ: Марфа! Марфа! ты заботишься и
суетишься о многом,
а одно только нужно; Мария же избрала благую часть,
которая не отнимется у нее.
Евангелие от Луки, 10; 38-42
ПРОЛОГ
Алхимик взял в руки книгу, которую принес кто-то из
путников. Книга была без обложки, но имя автора он нашел --
Оскар Уайльд - и, перелистывая ее, наткнулся на историю
Нарцисса.
Алхимик знал миф о прекрасном юноше, который целыми днями
напролет глядел на свое отражение в ручье, любуясь
своей
красотой. В конце концов, заглядевшись, он упал в воду и
захлебнулся. На берегу же вырос цветок, названный в память
погибшего.
Но Оскар Уайльд рассказывал эту историю по-другому.
"Когда Нарцисс погиб, нимфы леса - дриады - заметили,
что пресная вода в ручье сделалась от слез соленой.
- О чем ты плачешь? - спросили у него дриады.
- Я оплакиваю Нарцисса, - отвечал ручей.
- Неудивительно, - сказали дриады. - В конце концов, мы
ведь всегда бежали за ним вслед, когда он проходил по лесу, а
ты - единственный, кто видел его красоту вблизи.
- А он был красив? - спросил тогда ручей.
- Да кто же лучше тебя может судить об этом? - удивились
лесные нимфы. - Не на твоем ли берегу, склоняясь не над твоими
ли водами, проводил он дни?
Ручей долго молчал и наконец ответил:
-- Я плачу по Нарциссу, хотя никогда не понимал, что он -
прекрасен.
Я плачу потому, что всякий раз, когда он опускался на мой
берег и склонялся над моими водами, в глубине его глаз
отражалась моя красота".
"Какая чудесная история", - подумал Алхимик.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Юношу звали Сантьяго. Уже начинало смеркаться, когда он
вывел своих овец к заброшенной полуразвалившейся церкви. Купол
ее давно обвалился, а на том месте, где была когда-то ризница,
вырос огромный сикомор.
Он решил заночевать там, загнал через обветшавшую дверь
своих овец и обломками досок закрыл выход, чтобы стадо не
выбралось наружу. Волков в округе не было, но
