тому,
чтобы желание твое сбылось".
Ему хотелось понять, правда ли это. Он стоял посреди
пустой рыночной площади, без гроша в кармане, ему не надо было
заботиться о ночлеге для овец. Но драгоценные камни непреложно
доказывали, что он повстречался с царем - с царем, который
знал всю его жизнь: и отцовское ружье, взятое без спросу, и
первую женщину.
"Камни помогут тебе отгадать загадку. Они называются Урим
и Тумим", - вспомнилось ему. Сантьяго вновь вынул их из
кармана и решил попробовать. Старик говорил, что вопросы надо
задавать четко, ибо камни помогают лишь тем, кто твердо знает,
чего хочет. Он спросил, осеняет ли еще его благословение
старика.
- Да, - ответил камень.
- Найду ли я сокровища? - спросил Сантьяго.
Он сунул руку в сумку и только собирался вытащить камень,
как оба провалились в дыру. А он почему-то и не замечал раньше,
что сумка его прорвана. Сантьяго наклонился, чтобы подобрать
камни с земли и снова спрятать, но тут в голову ему пришла
новая мысль:
"Научись приглядываться к знакам и следовать им", -
сказал ему старик.
Знак! Сантьяго рассмеялся. Потом схватил камни с земли,
сунул в сумку. Он и не подумает зашивать прореху в котомке -
камни, если захотят, в любую минуту выскользнут наружу. Он
понял, что есть вещи, о которых лучше не спрашивать - чтобы не
пытаться убежать от собственной судьбы. "Я ведь обещал старику,
что решать буду сам", - сказал он себе.
Однако камни дали ему
понять, что старик по-прежнему с
ним, и это придало ему уверенности. Он снова обвел взглядом
пустынную площадь, но уже без прежней безнадежности. Вовсе не
чужой мир простирался перед ним, а просто новый.
А ведь ему всегда только того и хотелось - познавать
новые миры. Если даже ему не суждено добраться до пирамид, он и
так уже дошел гораздо дальше, чем любой пастух. "Знали бы они,
- подумал он, - что всего в двух часах пути от них все совсем
по-другому".
Новый мир простерся перед ним вымершей рыночной площадью,
но он-то успел увидеть, как она бурлила жизнью, и больше уже
этого не забудет. Он вспомнил и про саблю: конечно, он слишком
дорого заплатил за то, что две секунды разглядывал ее, но ведь
такого он никогда прежде не видал. Сантьяго вдруг понял, что
может смотреть на мир как бедная жертва жулика, а может - как
храбрец, отправившийся на поиски приключений и сокровищ.
- Я - храбрец, отправившийся на поиски приключений и
сокровищ, - сказал он, прежде чем погрузиться в сон.
Он проснулся от того, что кто-то толкал его в бок.
Сантьяго устроился на ночлег посреди рынка, который теперь
вновь вернулся к жизни.
Сантьяго оглянулся по сторонам, ища своих овец, и понял,
что он в новом мире, но вместо привычной уже грусти испытал
прилив счастья. Он больше не будет бродить в поисках еды и воды
- он отправится за сокровищами! У него ни гроша в кармане, но
зато есть вера в жизнь. Вчера ночью он выбрал себе судьбу
искателя приключений: он станет одним из тех, о ком читал в
книгах.
Не торопясь,
юноша побрел по площади. Торговцы открывали
свои палатки и ларьки, и он помог продавцу сластей поставить
прилавок и разложить товар. На лице кондитера играла улыбка: он
был бодр, весел и радостно готовился встретить новый трудовой
день, - и она напомнила Сантьяго старика, таинственного царя
Мелхиседека. "Он печет сласти не потому, что хочет
странствовать по свету или жениться на дочке суконщика. Ему
нравится его занятие", - подумал юноша и заметил, что не хуже
старика с первого взгляда может определить, насколько человек
близок или далек от Своей Стези. "Это так просто - и как же я
раньше этого не понимал?!".
Когда натянули брезент, кондитер протянул ему первый
выпеченный пирожок. Сантьяго его с удовольствием съел,
поблагодарил и пошел дальше. И, только сделав несколько шагов,
он вспомнил, что, пока они ладили палатку, кондитер говорил
по-арабски, а он - по-испански, и оба понимали друг друга.
"Выходит, есть язык, который не зависит от слов, -
подумал он. - Я на нем объяснялся со своими овечками, а теперь
вот попробовал и с человеком".
"Все одно целое", как говорил старик.
Сантьяго решил пройтись по улочкам Танжера не торопясь,
чтобы не пропустить знаки. Это потребует терпения, но всякий
пастух первым делом учится этой добродетели. И снова подумал
он, что в новом мире ему пригодится то, чему научили его овцы.
"Все одно целое", - снова вспомнились ему слова
Мелхиседека.
Торговец Хрусталем
