читать, но даже и эту книгу прочел. Что ж, если она и вправду
скучная, он еще успеет обменять ее на другую.
- Она о том, о чем написаны почти все книги, - продолжал
старик. - О том, что человек не в силах сам выбрать свою
судьбу. Она старается, чтобы все поверили в величайшую на свете
ложь.
- А что это за величайшая на свете ложь? - удивился
Сантьяго.
- Звучит она так: в какой-то миг нашего бытия мы теряем
контроль над своей жизнью, и ею начинает управлять судьба.
Ничего более лживого нет.
- Со мной все было не так, - сказал Сантьяго. - Меня
хотели сделать священником, а я ушел в пастухи.
- Так оно лучше, - согласился старик. - Ты ведь любишь
странствовать.
"Он будто прочел мои мысли", - подумал юноша.
А старик тем временем листал толстую книгу и вроде бы даже
не собирался возвращать ее. Только сейчас Сантьяго заметил, что
он одет в арабский бурнус - впрочем, ничего особенного в этом
не было: Тарифу от африканского побережья отделял лишь узкий
пролив, который можно было пересечь за несколько часов. Арабы
часто появлялись в городке - что-то покупали и несколько раз в
день творили свои странные молитвы.
- Вы откуда будете? - спросил он старика.
- Отовсюду.
- Так не бывает, - возразил юноша. - Никто не может
быть отовсюду. Я вот, например, пастух, брожу по всему свету,
но родом-то я из одного места, из городка, рядом с которым
стоит старинный замок. Там я родился.
- Ну, в таком случае я родился в Салиме.
Сантьяго не знал, где это - Салим, но спрашивать
не стал,
чтобы не позориться, обнаруживая свое невежество. Он уставился
на площадь, по которой с озабоченным видом сновали прохожие.
- Ну, и как там, в Салиме?
- Как всегда, так и сейчас.
Ухватиться было не за что. Ясно было только, что город
этот не в Андалусии, иначе он бы его знал.
- А чем вы там занимаетесь?
- Чем занимаюсь? - старик раскатисто расхохотался. - Я
им правлю. Я - царь Салима.
"Какую чушь иногда несут люди, - подумал юноша. - Право,
лучше уж общаться с бессловесными овцами, которым бы только
есть да пить. Или книги читать -- они рассказывают невероятные
истории и именно тогда, когда хочется слушать. А вот с людьми
хуже: они брякнут что-нибудь, а ты сидишь, не зная, что на это
сказать, как продолжить разговор".
- Зовут меня Мелхиседек, - промолвил старик. -- Сколько
у тебя овец?
- Достаточно, - ответил Сантьяго: старик хотел знать
слишком много о его жизни.
- Ах, вот как? Я не могу помочь тебе, раз ты считаешь,
что овец у тебя достаточно.
Юноша рассердился всерьез. Он не просил о помощи. Это
старик попросил сначала вина, потом книгу, а потом -
разговора.
- Книжку верните, - сказал он. - Мне пора трогаться в
путь.
- Дашь мне десятую часть своей отары - научу, как тебе
добраться до сокровищ.
Сантьяго снова припомнил свой сон, и все ему вдруг стало
ясно. Старуха цыганка ничего с него не взяла, а старик --
может, это ее муж? -- выманит у него в обмен на
фальшивые
сведения гораздо больше денег. Наверно, он тоже цыган.
Но прежде чем Сантьяго успел произнести хоть слово, старик
подобрал веточку и принялся что-то чертить на песке. Когда он
наклонился, у него на груди что-то ослепительно заблестело.
Однако не по годам проворным движением он запахнул свое
одеяние, и блеск погас. Юноша смог тогда разобрать, что
написано на песке.
На песке, покрывавшем главную площадь маленького городка,
он прочел имена отца и матери и историю всей своей жизни вплоть
до этой самой минуты - прочел свои детские игры и холодные
семинарские ночи. Он прочел имя дочки лавочника, которого не
знал. Он прочел то, чего никогда никому не рассказывал: как
однажды взял без спросу отцовское ружье, чтобы поохотиться на
оленей, как в первый и единственный раз в жизни переспал с
женщиной.
"Я - царь Салима", - вспомнилось ему.
- Почему царь разговаривает с пастухом? - смущенно и
изумленно спросил Сантьяго.
- Причин тому несколько, но самая главная та, что ты
способен следовать Своей Стезей.
Что это за стезя, юноша не знал.
- Это то, что тебе всегда хотелось сделать. Каждый
человек, вступая в пору юности, знает, какова его Стезя. В эти
годы все ясно, все возможно, все под силу, и люди не боятся
мечтать о том, что бы они хотели сделать в жизни. Но потом
проходит время, и какие-то таинственные силы, вмешиваясь,
стараются доказать, что следовать Своей
