к моим овцам - они чужих боятся. Только детей они к себе
подпускают без боязни - уж не знаю почему. Не понимаю, как это
овцы определяют возраст.
- Рассказывай дальше, - перебила старуха. - У меня вон
котелок на огне. Денег у тебя немного, а время мое стоит
дорого.
- Ребенок играл да играл с овцами, - продолжал, немного
смутившись, Сантьяго, - а потом вдруг подхватил меня на руки и
перенес к египетским пирамидам. - Он помедлил, засомневавшись,
знает ли цыганка, что это такое, но она молчала. - К
египетским пирамидам, - повторил он медленно и раздельно, - и
там сказал мне так: "Если снова попадешь сюда, отыщешь
спрятанный клад". И только захотел он указать мне, где же это
сокровище лежит, как я проснулся. И так - два раза.
Старуха долго молчала, потом снова взяла Сантьяго за обе
руки и внимательно вгляделась в ладони.
- Сейчас я с тебя ничего не возьму, - молвила она
наконец. - Но если найдешь сокровище, десятая часть -- моя.
Юноша рассмеялся от радости - приснившиеся сокровища
сохранят ему его жалкие гроши. Старуха, верно, и в самом деле
цыганка: цыгане, говорят, сущие ослы.
- Растолкуй мне мой сон, - попросил он.
- Прежде поклянись. Поклянись, что отдашь мне десятую
часть сокровищ, тогда расскажу.
Сантьяго поклялся. Но старуха потребовала, чтобы он
повторил клятву, обратившись лицом к образу Святого Сердца Иисусова.
- Этот сон на Всеобщем
Языке, - сказала она. - Я
попытаюсь его растолковать, хоть это и очень трудно. Вот за
труды я и прошу у тебя десятую часть клада. Слушай же: ты
должен идти к египетским пирамидам. Я сама и не слыхала про
такое, но раз ребенок показал тебе их, значит, они существуют
на самом деле. Отправляйся туда: там ты найдешь клад и
разбогатеешь.
Сантьяго сначала удивился, а потом его взяла досада. Ради
такой чепухи и не стоило разыскивать старуху. Хорошо хоть, что
она не взяла с него денег.
- Только время потерял, - сказал он.
- Я ведь предупредила: сон твой трудно разгадать. Чем
необыкновенней вещь, тем она проще с виду, и только мудрецу под
силу понять ее смысл. Моей мудрости тут не хватает - вот и
пришлось выучиться другим искусствам - гадать, например, по
руке.
- А как же я попаду в Египет?
- Это уж не моя печаль. Я умею только толковать сны, а не
воплощать их в действительность. А иначе стала бы я жить тем,
что дают мне дочки?!
- А если не дойду до Египта?
- Не дойдешь - останусь без платы за гаданье. Не в
первый раз. А теперь ступай, я и так потеряла с тобой слишком
много времени.
Сантьяго вышел от цыганки в сильном разочаровании и решил,
что никогда больше снам верить не будет. Тут он вспомнил, что
пора и делами заняться: отправился в лавку, купил кое-какой
еды, обменял свою книгу на другую, потолще, и уселся на площади
на скамейку попробовать нового вина. День был жаркий, и вино
волшебным образом охладило
Сантьяго. Овец своих он оставил на
окраине городка, в хлеву у своего нового друга. У Сантьяго по
всей округе были друзья - он потому и любил странствовать.
Заводишь нового друга - и вовсе необязательно видеться с ним
ежедневно. Когда вокруг тебя одни и те же люди - как это было
в семинарии, - то вроде бы само собой получается, что они
входят в твою жизнь. А войдя в твою жизнь, они через некоторое
время желают ее изменить. А если ты не становишься таким, каким
они хотят тебя видеть, обижаются. Каждый ведь совершенно точно
знает, как именно надо жить на свете.
Только свою собственную жизнь никто почему-то наладить не
может. Это вроде как та старуха цыганка, что толковать сны
умела, а вот сделать их явью - нет.
Сантьяго решил подождать, пока солнце спустится пониже, и
тогда уж гнать овец на выпас. Через три дня он встретится с
дочкой суконщика.
А пока он взялся за новую книжку, которую выменял у
местного священника. Книга была толстая, и на первой же
странице описывались чьи-то похороны, и вдобавок имена у героев
были такие, что язык сломаешь. "Если я когда-нибудь сочиню
книгу, - подумал юноша, - у меня на каждой странице будет
новый герой, чтобы читателям не надо было запоминать, кого как
зовут".
Только углубился он в чтение и увлекся описанием того, как
покойника зарывали в снег - Сантьяго самого озноб пробрал,
хоть солнце и жгло нещадно, - как подсел к нему неизвестный
старик и затеял разговор.
- Что это они там делают? - осведомился он, указывая на
людей на площади.
