замечать их. Поняв это, вожди откажутся от
твоих услуг, но ты к этому времени уже станешь богатым купцом,
у тебя будет множество лавок и целые табуны верблюдов. И до
конца дней своих ты будешь бродить между пальмами и пустыней,
зная, что не пошел по Своей Стезе, а теперь уже поздно.
И так никогда и не поймешь, что любовь не может помешать
человеку следовать Своей Стезей. Если же так случается, значит,
любовь была не истинная, не та, что говорит на Всеобщем Языке,
- договорил Алхимик.
Он разомкнул начерченный на песке круг, и кобра,
скользнув, исчезла среди камней. Сантьяго вспомнил Торговца
Хрусталем, всю жизнь мечтавшего посетить Мекку, вспомнил
англичанина, искавшего Алхимика. Вспомнил и женщину, верящую,
что пустыня однажды даст ей человека, которого она желает
любить.
Они сели на коней. На этот раз первым ехал Алхимик. Ветер
доносил до них голоса жителей оазиса, и юноша пытался различить
среди них голос Фатимы. Накануне он из-за битвы не видел ее у
колодца.
Но сегодня ночью он глядел на кобру, не смевшую нарушить
границу круга, он слушал этого таинственного всадника с соколом
на плече, который говорил ему о любви и о сокровищах, о
женщинах пустыни и о Своей Стезе.
- Я пойду с тобой, - сказал Сантьяго и тотчас ощутил,
что в душе его воцарился мир.
- Мы отправимся в путь завтра, еще затемно, - только и
ответил на это Алхимик.
Ночью он не сомкнул глаз. За два часа до восхода солнца
разбудил одного из юношей, спавших в том же шатре,
и попросил
показать, где живет Фатима. Они вышли вместе, и в благодарность
Сантьяго дал ему денег, чтобы тот купил себе овцу.
Потом попросил его разбудить девушку и сказать, что он ее
ждет. Юноша-араб выполнил и эту просьбу и получил денег еще на
одну овцу.
- А теперь оставь нас одних, - сказал Сантьяго, и юноша,
гордясь тем, что помог самому Советнику, и радуясь, что теперь
есть на что купить овец, вернулся в свой шатер и лег спать.
Показалась Фатима. Они ушли в финиковую рощу. Сантьяго
знал, что нарушает Обычай, но теперь это не имело никакого
значения.
- Я ухожу, - сказал он. - Но хочу, чтобы ты знала: я
вернусь. Я тебя люблю, потому что...
- Не надо ничего говорить, - прервала его девушка. -
Любят, потому что любят. Любовь доводов не признает.
Но Сантьяго продолжал:
- ...потому что видел сон, повстречал царя Мелхиседека,
продавал хрусталь, пересек пустыню, оказался, когда началась
война, в оазисе и спросил тебя у колодца, где живет Алхимик. Я
люблю тебя потому, что вся Вселенная способствовала нашей
встрече.
Они обнялись, и тела их впервые соприкоснулись.
- Я вернусь, - повторил Сантьяго.
- Прежде я глядела в пустыню с желанием, а теперь буду
глядеть с надеждой. Мой отец тоже не раз уходил туда, но всегда
возвращался к моей матери.
Больше не было сказано ни слова. Они сделали еще несколько
шагов под пальмами, а потом Сантьяго довел Фатиму до ее шатра.
- Я вернусь, как возвращался твой отец.
Он заметил слезы у нее на глазах.
- Ты плачешь?
- Я женщина
пустыни, - отвечала она, пряча лицо. - Но
прежде всего я просто женщина.
Она скрылась за пологом шатра. Уже занимался рассвет.
Когда наступит день, Фатима выйдет и займется тем же, чем
занималась в течение стольких лет, но теперь все будет иначе.
Сантьяго нет больше в оазисе, и оазис потеряет для нее прежнее
значение. Это раньше - и совсем недавно - был он местом, где
росли пятьдесят тысяч финиковых пальм, где было триста
колодцев, куда с радостью спешили истомленные долгой дорогой
путники. Отныне и впредь он будет для нее пуст.
С сегодняшнего дня пустыня станет важнее. Фатима будет
вглядываться в нее, пытаясь угадать, на какую звезду держит
направление Сантьяго в поисках своих сокровищ. Поцелуи она
будет отправлять с ветром в надежде, что он коснется его лица и
расскажет ему, что она жива, что она ждет его. С сегодняшнего
дня пустыня будет значить для Фатимы только одно: оттуда
вернется к ней Сантьяго.
- Не думай о том, что осталось позади, - сказал Алхимик,
когда они тронулись в путь по пескам. - Все уже запечатлено в
Душе Мира и пребудет в ней навеки.
- Люди больше мечтают о возвращении, чем об отъезде, -
ответил Сантьяго, заново осваивавшийся в безмолвии пустыни.
- Если то, что ты нашел, сделано из добротного материала,
никакая порча его не коснется. И ты смело можешь возвращаться.
Если же это была лишь мгновенная вспышка, подобная рождению
звезды, то по возвращении ты не найдешь ничего. Зато ты видел
ослепительный свет. Значит, все равно овчинка стоила выделки.
Он
