Читалка - Поцелуй бабочки

нет. Она думала, что это любовь.

Словно подслушав ее мысли, Витторио потянулся, взял ее руку, положил на рулевое колесо, накрыл ладонью и не отпускал, пока они не остановились у его квартиры. Очутившись на стоянке, Маричелли выключил мотор, обернулся, улыбнулся Одри и сжал ее испачканное лицо в своих ладонях.

— Я очень горжусь вами, — нежно сказал он.

— Правда? — тихо отозвалась Одри. — А почему?

— Потому что я ждал истерики и обвинений, а вместо этого получил поцелуй, — непринужденно сказал он и коснулся губами губ Одри, не то отдавая должное ее смелости, не то прося у нее прощения. А затем крепко прижал девушку к себе и погрузил лицо в ее спутанные волосы. — Не пойму, в чем дело, — шутливо пробормотал он, — но в грязном и растрепанном виде вы мне ужасно нравитесь. — Витторио снова посмотрел ей в лицо и улыбнулся. — Однако прекрасная леди может стать еще прекраснее в соответствующей обстановке. Мне очень хочется сводить вас в такое место, где вами можно будет похвастаться. Может быть, к «Хасслеру». Как насчет завтра?

— Но это же… — неуверенно начала она.

— Ресторан в саду. — Он снова улыбнулся. — Что, очень дорого?

— Да.

— А вы не считаете, что заслужили награду?

Одри поглядела в серо-стальные глаза Маричелли, вспомнила, как преследовала его, и покачала головой.

— Я не понимаю вас! — выпалила она.

— Конечно. Вы ведь ничего обо мне не знаете.

— Так расскажите.

— За две минуты?

— Хоть немножко…

— Если немножко, то ладно. У нас очень большая семья.

— Серьезно? — удивленно спросила Одри. Он не производил такого впечатления. Наоборот, казался волком-одиночкой.

— Да. У меня нет ни братьев, ни сестер, но зато целая куча родственников — дядьев, теток, двоюродных братьев и сестер, которые чем только ни занимаются. Виноградники, гостиницы, оливковые деревья, недвижимость, бюро путешествий…

Одри не могла свести концы с концами. Витторио говорил о своих родных так, словно те были простыми фермерами, но она

прекрасно знала, что это неправда. Рико рассказывал ей, что семья Витторио очень богата и влиятельна. У Витторио же получалось, что он неудачник, живущий на подачки щедрых родственников. Конечно, это было полнейшим абсурдом.

— Продолжайте, — поторопила она. — Кто ваши родители?

— Отец умер, когда я был совсем молодым, а мать — несколько лет назад. Кстати, Рико приходится мне дальним родственником. Он прожужжал мне все уши своей новой падчерицей и говорил, что она вот-вот приедет. Вот-вот. Но она не ехала и не ехала, — с мягким укором промолвил он. — А поскольку Рико все очень любят и уважают…

— Вы приложили к этому руку. А он разослал множество приглашений… — с убитым видом закончила она.

— Да. Стоило Рико узнать, что вы приезжаете, как он добрался до самых верхов. Его Одри подавай только самое лучшее. Экскурсии, ланчи, обеды.

Одри застыла на месте и посмотрела на Маричелли с ужасом.

— А я… Мама говорила, что… О, Витторио, а он вообще не сказал ни слова. Он ведь не знает, что это вы настояли на моем приезде?

— Нет.

— А потом я прилетела и все испортила, да? Только про землю да про землю… — Одри нахмурилась и испытующе посмотрела в лицо Витторио. Если бы она рассказала ему о том, что натворила, то тут же разонравилась бы ему. Одри не хотелось этого, но она была обязана все рассказать, потому что если он обо всем узнает… — И вы вынуждены были мириться с моим поведением, хотя терпеть меня не могли?

— Просто я не думал, что на самом деле вы мне нравитесь. Но я люблю Рико. А в вас я ошибался.

— Вы уверены? — взволнованно спросила она.

— Да.

— Откуда вы знаете? Только потому, что я отдала старухе зонт… Но ведь когда вы целовали меня…

— Я злился? Потому что считал вас фанатичкой и эгоисткой. Но это была всего лишь беспечность, правда?

— Да, — снова прошептала она.

— А теперь, увидев ваше грязное лицо и испуганные глаза, я понял, что это не имеет никакого значения.

— Даже моя беспечность?

— Мне ли, самому беспечному

человеку на свете, осуждать вас? — пошутил он. — И не подумаю!

Загипнотизированная тихим голосом Витторио, она растерянно заморгала, когда его лицо оказалось рядом и продолжало приближаться, пока все его черты не расплылись и не превратились в туманное пятно. А затем их губы слились в захватывающем дух поцелуе, обессилившем Одри и в то же время возбудившем ее.

Сильные пальцы Витторио скользнули под ее плащ и словно обожгли кожу сквозь ткань блузки, мужское колено как бы случайно, но в то же время чувственно коснулось ее бедра.

Одри беспомощно вздохнула. Она была готова отдаться его умелым ласкам, вызвавшим такую сильную волну чувств, какой ей не доводилось еще испытать. Но мешало то, что она не рассказала Витторио всей правды. И то, что он считал происходящее лишь экспериментом.

— Витторио…

Он дотронулся до ее губ, заставив замолчать, его серые глаза блестели в лунном свете, он смотрел на Одри сверху вниз и улыбался. Одри подняла руку, пытаясь отстраниться, но Витторио опередил ее. Он коснулся губами внутренней стороны запястья, и по коже Одри пробежали мурашки.

— Я должна поговорить с вами, — тревожно прошептала она. — Мне нужно вам кое-что сказать.

— Что вы любите меня? — улыбнулся он.

— Нет! — задохнулась от негодования Одри. — Как я могу любить вас? Мы едва знакомы!

— А как же ваши мечты?

— О, Витторио! — Неужели для него это только игра? Как он может говорить о любви? — Это просто стечение обстоятельств… Звезды, лунный свет… На самом деле ведь этого нет, правда?

— Нет? — Витторио взял ее лицо в ладони, его улыбка дразнила, мучила, сводила с ума. — Это есть, — возразил он, крепко обнял и поцеловал так, как ее ни разу не целовали за все двадцать девять лет — умело, опытно и испепеляюще. — Нет? — хрипло переспросил он.

— Да. — Она смотрела на него испуганно, едва дыша. — А как же Джованна?

— Джованна? Думаете, я могу целовать вас и при этом думать о Джованне?

— Нет… Да… Я не знаю…

— Разве так вы целуете Пола