Читалка - Поцелуй бабочки

что я ни за что на свете не обидела бы его. Или тебя. Я даже извинюсь перед Витторио, — добавила она, изобразив улыбку. — Но я действительно не знала, что вы снимаете у него квартиру.

— Мы не снимаем ее, — возразила мать. — Это его квартира.

Пораженная Одри воскликнула:

— Ты хочешь сказать, что он живет здесь? Постоянно?

— Да. Ты должна была догадаться, потому что это не тот адрес, который я тебе давала.

— Извини, не догадалась. Я не посмотрела на адрес, когда мы приехали из аэропорта. Как я могла догадаться? А когда ты сказала, что номер телефона другой, я подумала, что ты просто сменила его по каким-то соображениям. — Были и другие вещи, на которые она не обратила внимания. Тут Одри нахмурилась. — Но я писала вам каждую неделю, — пробормотала сбитая с толку молодая женщина.

— Рико каждое утро заезжает в нашу квартиру за почтой!

— Но если у вас есть квартира, почему вы живете здесь?

Смущенно улыбнувшись и вспыхнув до корней волос, мать пробормотала:

— Потому что Рико хотел, чтобы у меня была одна из этих ванн — ну, с пузырями… Я не соглашалась, но в гостинице, где мы проводили медовый месяц, была такая ванна, и…

— И вам понравилось нежиться в ней вдвоем? — догадалась Одри, задыхаясь от смеха.

— Да… Хоть мне и пятьдесят лет, это не значит, что я не…

— …Получаешь удовольствия от секса? — Одри крепко обняла мать, сама не зная, чего ей больше хочется: смеяться или плакать. — Ох, мама… — вздохнула она, стараясь сдержать улыбку. — Ну, продолжай, Рико хотел, чтобы у тебя была… и…

— И попытался припаять кран самостоятельно.

Тут смех прорвался наружу: по выражению лица матери было понятно, что Рико решил сделать это сам, потому что боялся непристойных замечаний рабочих.

— И переоценил свои силы? — догадалась Одри.

Мать тоже рассмеялась и кивнула.

— Мы залили не только нашу квартиру, но и нижний этаж!

— И на время ремонта Витторио пригласил вас к себе?

— Да. Так что, сама понимаешь, моя дорогая…

— Почему

никто не объяснил мне это четыре дня назад?

— Я была уверена, что объяснила… Так ты извинишься перед ним?

— Да, — вздохнула Одри. — Извинюсь.

— Вежливо? — не отставала мать.

— Да, мама, вежливо. Но это будет ужасно, потому что…

— Потому что он ищет для тебя другой участок земли, чтобы тебе не пришлось выпускать твоих зверей, верно?

— Нет. — Одри готова была сгореть от стыда. — Все это было…

— Эмоциональным шантажом?

— Нет. Приступом сварливости. — Она жалобно улыбнулась матери и вдруг рассмеялась.

— То-то же, — успокоилась Эмили. — Вот это как раз в твоем стиле!

— Да уж… Неужели я действительно была такой ужасной?

— Угу…

— Мне очень жаль, но…

— Да, я понимаю, ты тревожилась о своих животных. Одри, я и вправду все понимаю, но это не вина Витторио. На самом деле он испытывает множество трудностей и идет на это только ради тебя.

Ради нее или ради Рико и матери? Теперь ясно, почему он настаивал на ее приезде. Витторио вызвал ее вовсе не для переговоров об аренде земли, а потому что считал, что она обязана навестить родителей. Какое ему-то до этого дело?

— А теперь пошли, — ласково сказала мать. — Тебе нужно позавтракать, кофе еще горячий. Ты ведь не хочешь опоздать на экскурсию?

Нет, она не хотела опоздать на экскурсию.

— Почему он тебе не нравится? — спросила Эмили, пока Одри торопливо намазывала рогалик маслом и джемом.

— Витторио? Сама не знаю, — уклончиво пробормотала дочь. — Просто он выводит меня из себя!

Выводит? О да, в самом деле выводит. До такой степени, что приходится сдерживать свои сексуальные фантазии вроде желания сорвать с него одежду, повалить на кровать и изнасиловать… О да, объяснить это было бы легче легкого, правда? Объяснить, что с первого взгляда (а познакомились они на свадьбе ее матери и Рико) она испытала такое ощущение, словно ей на голову упал кирпич. Она улыбалась, а Витторио смотрел на нее с насмешливым любопытством. А потом Одри попыталась убедить себя, что он высокомерный,

самодовольный и смотрит на жизнь, как на игру. Его собственную игру.

Одри знала, что он богат, знаменит, и решила, — как всегда, поторопившись, — что перед ней записной сердцеед. Конечно, вскоре она обнаружила свою ошибку. У него действительно были увлечения, однако касались они только археологии.

Мать упрекала ее в эгоизме, но разве тот же упрек нельзя было предъявить Витторио? Одри заботили только ее животные, а Витторио — его черепки. Впрочем, похоже, так думает она одна. Рико любил и уважал Витторио. Мать находила его очаровательным. С чего она это взяла? Витторио не очаровывал людей, а попросту игнорировал их. В упор не видел!

Выходило, что она оскорбляла его понапрасну, хмуро думала Одри. Особенно, когда попрекала его собственной квартирой, чем успешно занималась все эти дни.

Она честно признавалась себе, что приходит в бешенство, когда на Витторио смотрят другие женщины. А он даже ничего не замечает! Одри мучило как чувство вины, так и необоримое влечение. Ее пугали приступы неистового желания, она не представляла, что способна на подобное.

Ее гнали из Рима не только мысли о несчастных животных, но и Витторио. Одри знала, что новые встречи с ним неизбежны, и боялась рано или поздно выдать свои подлинные чувства. Едва она получила его письмо, как сорвалась с места, словно девчонка без царя в голове. Словно последняя дура.

Покосившись на часы и обрадовавшись возможности прервать неприятный разговор с матерью, она залпом допила кофе и побежала принимать душ и одеваться.

Одри влезла в ненавистные матери джинсы, облачилась в кремовую блузку, быстро позвонила Кэтрин, удостоверилась, что все в порядке, попросила ее попытаться подыскать хоть что-нибудь подходящее, схватила сумку, подаренный Рико путеводитель и была такова.

Не уверенная в том, что сумеет самостоятельно добраться до Ватикана, она взяла такси и безучастно уставилась в окно, мысленно продолжая диалог с Эмили.

Извинись, сказала мать. Как она будет извиняться, если при одной