же я не умею готовить.
— Я куплю тебе поваренную книгу. Похожу по магазинам и выберу самую лучшую.
Одри фыркнула и прижалась губами к его подбородку.
— Купить-то ты можешь, но…
— Слава богу, что я овладел этим искусством, — скорбно заметил Витторио. — Иначе мы разорились бы на ресторанах.
— Ты овладел… Не может быть!
— А как ты думаешь? Какой итальянец не умеет готовить спагетти!
Пытаясь разгладить курчавые волосы на его груди и не сводя с него восхищенных глаз, она тихонько окликнула:
— Витторио…
— Гмм?
— Ты улыбаешься?
— Мне очень нравится твоя нынешняя кротость.
Одри подняла голову и улыбнулась в ответ.
— Я могу быть кроткой…
— Знаю. И любящей. А итальянский ты сумеешь выучить?
— Конечно. — Она легла поудобнее, упершись локтями в его грудь, и продолжила: — Я могла бы даже проводить автобусные экскурсии по Риму или стать экспертом по охране памятников старины.
— Кажется, я слышу в вашем голосе насмешку, мисс Гордон.
— Вполне возможно. Но над нашей любовью я смеяться не буду, — честно пообещала она.
— Правильно, — кивнул Витторио, мягко убрал ее локти и крепко обнял. — Никогда не смейся над нашей любовью.
— Я даже буду вежливой с Патрицей, — торопливо заверила Одри. — Правда. Я могу быть великодушной. Hо…
— Никаких «но». Дай мне вставить слово. Я хочу сказать очень серьезную вещь.
Она кивнула, устроилась поудобнее, и Витторио что-то прошептал ей по-итальянски. Дрожь желания заставила Одри прильнуть к возлюбленному. А затем Витторио объяснил:
— Твой первый урок итальянского. Это значит «я люблю тебя».
— Знаю, — ответила Одри чуть слышно.
— Тогда повтори.
— Я люблю тебя.
— По-итальянски, пожалуйста.
— Нет. Ты будешь смеяться над моим произношением.
Витторио все равно засмеялся, правда от удовольствия, и принялся учить любимую многим другим нужным вещам. Или Одри его. В школе супружеской любви принято взаимное обучение.
Оглавление
Поцелуй бабочки
