Читалка - Рассвет страсти

. К сожалению, я не могу позволить себе подобное благородство. Мне приходится уравновешивать дочернюю любовь с практическими соображениями. Каждый проданный мною чертеж обеспечивает семью крышей над головой и позволяет иметь пищу на столе. Его работа предоставила Делии сезон в Лондоне, на который она имеет полное право. Отец хотел бы видеть ее счастливой.

— А как же ты, Изабелла?

Он заранее знал ответ. Как и его мать, Изабелла жила нуждами семьи. Она редко говорила о своей матери, но Вейн уже понял, что после смерти мужа миссис Торн переложила все заботы по хозяйству на плечи старшей дочери.

— Простите мне мой эгоизм, — спохватилась Изабелла. — Я не должна была нагружать вас своими проблемами. — Она жестом пригласила его присесть на диван. — Я не ожидала вас сегодня увидеть. Надеюсь, вы не слишком разочарованы, что не застали Делию?

Изабелла принялась объяснять, почему младшая сестра уехала из дому без нее, а Вейн тем временем вновь пристально изучал ее точеный профиль. Если бы леди смогла прочесть его мысли, она непременно удивилась бы.

Нет, он совершенно не был разочарован тем, что не застал Делию дома.

Глава 16

— Отец, ты должен был позвать на помощь кого-нибудь из слуг, — упрекнул Вейн своего восьмидесятилетнего отца, увидев, как он несет в сад целую охапку горшков с растениями.

— Здравствуй, Кристофер, — удивленно отозвался маркиз. — Тебя мама ждет?

— Нет. — Не спрашивая разрешения, Вейн отобрал у запыхавшегося старика все четыре горшка и кивнул на дверь. — Ты шел в сад?

Лорд Нетерли стряхнул с перчаток землю.

— Да, но помогать мне совершенно необязательно. Я отлично справился бы…

— Куда их поставить? — оборвал его Вейн.

Сколько он себя помнил, любимыми друзьями его отца всегда были оранжерея и сад. Он часто задавался вопросом, не спит ли отец по ночам на одной из садовых скамей. И он крайне редко видел обоих родителей в одной комнате.

— Я нес горшки к восточной стене, — пояснил отец. Его голос сорвался, и Вейн

замедлил шаги. Они вышли в залитый солнцем сад. — Можешь поставить их на скамью. Я схожу за остальными.

Вейн стиснул зубы. «Вот упрямец!» — подумал он.

— Оставь их. Я сам принесу.

Наклонившись, чтобы опустить горшки на скамью, он с опозданием заметил, что его сюртук испачкан. Помогая отцу, Вейн забыл его снять.

— Тебе нужно что-нибудь еще? Может, позвать Сквайрса?

Маркиз, прищурившись, посмотрел на него из-под широких полей соломенной шляпы. Его голубые глаза были затуманены катарактой, но взгляд все же был цепким и проницательным.

— Сквайрс уже не молод. Скорее всего, он дремлет в кладовой.

— Сквайрс на двадцать лет моложе тебя, — сухо ответил Вейн, заставив маркиза усмехнуться. Отец уже много лет подшучивал над любовью дворецкого вздремнуть перед обедом. — Пойду принесу остальные горшки.

Но отец уже отвернулся и разглядывал выставленные на скамье растения. Видимо, его волновало, не сломал ли сын нежные стебли. Вейн только покачал головой и, сбросив с плеч испорченный сюртук, зашагал в оранжерею.

Сегодня он не собирался заезжать к родителям, предпочитая держаться подальше от Сьюзан и ее выводка маленьких обезьянок, разносящих дом по кирпичику. Но беседа с Изабеллой настроила его на лирический лад. Он заглянул в особняк Торнов в надежде разрушить невидимую стену, которую возвела вокруг себя эта недоверчивая молодая женщина. Вряд ли его цели были благородными. Даже окажись Делия дома, Вейн нашел бы способ уединиться с Изабеллой и, возможно, даже сорвать несколько поцелуев. Вместо этого он провел часть дня с девушкой, сердце которой разрывала необходимость расставания с работами отца.

Сегодня днем Вейн узнал о себе кое-что новенькое. Оказывается, он не является непроходимым эгоистом и мерзавцем, каковыми привык себя считать. Фрост, а возможно, и Сэйнт, использовали бы все свое обаяние, чтобы добиться от Изабеллы того, чего они хотят. Он не гордился собой, но в прошлом делал то же самое. Впрочем, по какой-то причине теперь все изменилось. Он

не мог относиться к Изабелле бездушно и поверхностно.

Вейн сбросил жилет и вернулся к отцу. Если бы он был один, то развязал бы шейный платок и снял рубашку. Но, когда он был еще мальчишкой, мать запретила ему ходить по дому без рубашки, чтобы не заставлять горничных трепетать при виде его тела. Вот это были деньки! Он с наслаждением вспомнил, как раз или два сумел убедить служанку последовать его примеру и раздеться.

— Жарко, Кристофер? — окликнул его отец, опираясь на черенок лопаты. — У тебя какое-то лицо странное. Перегрелся на солнце?

— Я в порядке, отец, — заверил его Вейн, проходя мимо и ставя горшки на скамью. — Что ты сажаешь?

— Я хочу посадить рядом жимолость и вистерию^[6]. Они вырастут и заплетут беседку. — Он коснулся одного из горшков дрожащей рукой.

— Жаль, что у меня не хватает терпения на то, чтобы заниматься садом, отец, — улыбнулся Вейн.

— Это уж точно, — охотно поддержал его маркиз, выпрямляясь и готовясь вонзить лопату в землю.

Вейн шагнул вперед и потянулся к лопате.

— Кто-нибудь должен тебе помогать. Если не слуги из дома, тогда кто-то из тех, кто работает во дворе.

Отец отдал лопату сыну.

— Когда мне нужна помощь, я прошу, — заверил его старик. Он медленно опустился на скамью и снял перчатки. — В противном случае мне приходится иметь дело с твоей матерью. Она любит вокруг меня посуетиться.

— А вот тут я с тобой соглашусь. — Вейн кивнул на участок земли, уже расчищенный от сухой травы и камней. — Какое расстояние должно быть между лунками?

— Вот столько хватит, — ответил маркиз, разводя руки.

Вейн воткнул лопату в землю, и между отцом и сыном воцарилось молчание. Им мало что было сказать друг другу. На то имелось много причин: отсутствие общих интересов, разные темпераменты и даже преклонный возраст отца. Когда родился Вейн, лорду Нетерли уже исполнился пятьдесят один год. Это многое объясняло, как размышлял про себя Вейн, но лежало лишь на поверхности их сложных взаимоотношений.

Настоящая проблема заключалась