Читалка - У подножия старого замка

. А это возьмите на память. — И он подал Ирене темный кусочек металла с зазубренными острыми краями.

Ее отвезли в палату. Рана заживала быстро. На третью неделю Ирену выписали домой. За все время, пока лежала в госпитале, она ни разу не видела того врача, который ее оперировал. Все ждала, что он войдет к ней в палату (ей почему-то очень этого хотелось!), улыбнется и спросит: «Как ваше самочувствие, паненко?»

Но он не приходил. Вместо него ей делал перевязки другой врач.

Выписываясь из госпиталя, Ирена спросила дежурную сестру:

— Скажите, пожалуйста, как фамилия того врача, который меня оперировал?

— А зачем вам это?

— Хочется поблагодарить его.

— Он уехал. И когда будет, не знаю, — ответила почему-то сердито сестра.

В конце сентября Ирена получила приглашение в клуб. Там устраивался вечер в честь советских и польских солдат и офицеров, освобождавших город.

Ирена долго думала, идти ли ей на этот вечер. Одной там неинтересно, была бы Леля… Да и занятий она много пропустила за время болезни, надо нагонять. Села писать сочинение по книге Пруса «Кукла», но дело подвигалось плохо. Ирена махнула с досады рукой, надела свое лучшее платье, причесалась и пошла в клуб.

Вечер только что начался. После многочисленных теплых речей, тостов и шумного ужина началась забава^[18]. Ирена не умела танцевать, села в сторонке под большим олеандром и стала наблюдать за кружащимися парами. Духовой оркестр исполнял какой-то незнакомый, но очень хороший, задушевный мотив. Может быть, от этой музыки, от той сердечности и доброжелательности, с какой все русские и поляки обращались друг к другу, а может быть, от двух бокалов выпитого ею вкусного вина, у Ирены вдруг пропала скованность, с которой она сюда вошла. Все показалось ей вдруг необычным и красивым: люди, убранство зала, музыка, певучий русский говор.

В фойе висело большое зеркало. Ирена подошла к нему, чтобы поправить выбившуюся прядку волос, да так и застыла с поднятой вверх рукой: позади нее стоял знакомый

врач. Он с минуту пристально разглядывал Ирену, потом улыбнулся своей доброй улыбкой и обрадованно воскликнул:

— О, старая знакомая! Здравствуйте, паненко!

— Здравствуйте, пан доктор!

— Как ваша нога? Не беспокоит?

— Нет. Я уже и забыла о ней.

— Тем лучше! Тогда позвольте вас пригласить на танец?

— Я не танцую, пан доктор. Не умею, — тихо призналась Ирена, и лицо ее зарделось.

— Жаль. Ну тогда разрешите с вами посидеть. Можно?

Ирена молча кивнула. Она испытывала какую-то странную робость.

Офицер принес стул и уселся рядом. Ирена ловила на себе его пристальные взгляды, и это смущало ее еще больше. Некоторое время они молчали. Но вот он спохватился, поднялся со стула.

— Простите, паненко! Забыл представиться. Капитан Андрей Иванов.

— Очень приятно. Ирена Брошкевич, — тихо отозвалась она, протянув ему холодную от волнения руку. Услышав его фамилию, недоуменно подумала: «Почему Иванов? Он же поляк».

— У вас красивое имя, Ирена, — заметил капитан, не отпуская ее руки. — Может, все-таки потанцуем? Это совсем не трудно, я вас научу. Пойдемте, панно Ирено.

— Хорошо, попробуем. — Ирена поднялась.

Офицер нравился ей все больше и больше. Он вел себя просто и непринужденно. Ей хотелось так же свободно говорить, смеяться, но она только смущалась, краснела и злилась на себя за это. Такого с ней еще никогда не бывало. А Андрею Иванову девушка запомнилась еще с первой встречи на поле, когда, превозмогая боль, она застенчиво улыбнулась. Ему понравились ее упрямые брови вразлет, открытый взгляд больших глаз, высокий чистый лоб и светлые волосы.

Боясь показаться смешной и глупой, Ирена, не дожидаясь конца забавы, вдруг заторопилась домой. Капитан вызвался проводить ее. Погода была теплая и тихая, луна пряталась где-то за облаками, но на землю все же проникал ее голубовато-серебристый свет.

Они медленно шли по пустынным улицам. Андрей Иванов о чем-то рассказывал, но до сознания Ирены смутно доходили его слова. Она делала вид, что внимательно

слушает, а на самом деле слышала лишь, как звенят его шпоры. Этот звон множился, отражаясь гулким эхом в уснувших улицах. Он казался Ирене то очень нежным, то тревожным и заставлял замирать ее сердце.

— Удивительный сегодня вечер, не правда ли, панно Ирено? — спросил вдруг капитан, когда перед ними возникли из темноты контуры старого замка. — У меня, пожалуй, такого еще никогда не было.

— Да, вечер необычный, — согласилась Ирена, искоса поглядев на своего спутника. — А вот и мой дом. Спасибо, что проводили. Прощайте, капитан Андрей Иванов!

— Не уходите, — тихо попросил он. — Еще несколько минут.

— Но ведь поздно.

— Мы с вами должны условиться о встрече, — решительно сказал Андрей. — Ведь мы не можем теперь так просто расстаться, верно, панно Ирено? — спросил он, пытаясь заглянуть в ее глаза.

— Не знаю. У меня так мало свободного времени…

— Вы работаете?

— И работаю и учусь.

— Где же?

— Работаю в магистрате, а учусь в педагогическом техникуме.

— Извините, можно узнать, сколько вам лет?

— Скоро двадцать, — ответила Ирена.

— А мне двадцать семь. Как видите, я уже старик, — вздохнул Андрей.

Оба рассмеялись.

— Итак, когда мы встретимся?

— Если вам так хочется… Приходите в воскресенье к старому замку.

— В воскресенье? Но ведь сегодня только вторник!

— Раньше не могу. У меня семья…

— Семья?! У вас есть семья?!

— Да, сестренки.

— Ах, сестренки! — вздохнул с облегчением Андрей.

— До свидания! В воскресенье ровно в шесть я приду к замку. Встретимся у главного входа со стороны улицы Свободы, — уточнила она и быстро скрылась в подъезде.

Поднимаясь по лестнице, Ирена ругала себя. «Что я наделала, глупая? Назначила свидание мало знакомому человеку. Весь вечер робела, стеснялась, а потом назначила свидание. Глупо!» Лежа в постели, она долго не могла уснуть. Сердце было наполнено чем-то очень радостным и тревожным. Она задремала, когда за окном уже обозначилась светлая полоска зари.

Неделя тянулась бесконечно. Но