Читалка - У подножия старого замка

и Андрей расписались в толстой, совсем еще чистой книге и обменялись кольцами. Пан Ковальский поздравил молодых с законным браком и сказал:

— Вы открыли счет первой послевоенной свадьбе в нашем Гралеве. И свадьба эта необычная. Наша девушка выходит за русского офицера, за одного из тех, кто помог нам освободиться от ненавистного врага. Желаю вам большого и настоящего счастья, дорогие пани и пан Ивановы. И пусть ваш союз и вся ваша жизнь будут такими же радостными, ясными, какой была для всех нас первая мирная весна. Примите от гралевцев цветы и скромный подарок.

И вручил Ирене букет белых и красных роз и перевязанный голубой лентой пакет.

Домой возвращались уже в сумерках. Теперь молодые ехали первыми. Они везли гостей в свой дом. Легкий морозец пощипывал щеки, хватал за уши. Кони, встряхивая гривами, громко фыркали. Леля рассмеялась и растолковала это по-своему:

— Это к счастью. На добрую ворожбу, и вообще…

Подъезжая к дому, Ирена невольно глянула на замок. Побеленный изморозью, он слабо мерцал в скупом свете редких уличных фонарей и будто утратил на время свою извечную суровость, посветлел, принарядился и тоже поздравлял Ирену. Она улыбнулась старому другу и обратилась к мужу:

— Посмотри на замок. Ты не находишь, что он сегодня какой-то особенный?

— Сегодня все особенное, дорогая, — ответил ей с улыбкой Андрей.

Перед домом молодых поджидали близкие товарищи Андрея. Уланы встали у входа в два ряда, выхватили из ножен сабли, скрестили их над головами жениха и невесты и трижды прокричали:

— Виват! Виват! Виват!

На пороге дома Юзеф и тетя Марта встретили молодых хлебом и солью. Вокруг собралась толпа любопытных. В таком маленьком местечке, как Гралево, любая свадьба всегда была одним из интереснейших событий, а тут тем более. Первая свадьба после войны, да еще жених-то русский! Люди толковали об этом по-разному: кто с одобрением, а кто и осуждал Ирену. Но все сходились в одном: показать русским все обычаи мазурской свадьбы. Из толпы под ноги

молодоженам стали бросать пустые бутылки и тарелки. Они разбивались со звоном на мелкие осколки, а жених с невестой должны были по ним пройти. Потом их стали осыпать с головы до ног мелкими монетами и приговаривать нараспев: «Будьте счастливы, будьте богаты… Сто лет! Сто лет!» Во время этих обрядов Андрей вел себя просто и непринужденно.

После свадебного обеда отодвинули к стенам столы, заиграл приглашенный по этому случаю духовой оркестр, и начались танцы. Музыка вырывалась сквозь распахнутые форточки на простор, плыла по улицам города, вдоль задремавшей уже под тонким льдом Дзялдувки и замирала у стен рыцарского замка.

Леля танцевала почти все время с паном Казимиром. Она показалась Ирене в тот вечер особенно красивой, временами даже загадочной. А глаза пана Казимира во всей свадебной толпе видели одну лишь Лелю…

Волки выходят из лесу

Через две недели после свадьбы часть, в которой служил Андрей, была переброшена дальше на запад. Андрею разрешили явиться на новое место службы после рождественских праздников, которые Ирене очень хотелось провести дома вместе с сестрами. До сочельника оставалось всего два дня. Приехал Юзеф. Узнав, что в доме еще нет елки, заявил:

— Елка будет! Отдохну немного с дороги и схожу с дядей Костей в лес. Мы с ним знаем, где растут самые красивые и густые елки.

Вместе с паном Граевским и Юзефом собралась в лес и Леля. Сразу за городом пан Граевский и Юзеф заспорили. Дядя Костя доказывал, что Юзефу следовало бы теперь, когда Ирена уедет, вернуться домой, что дел для него и в Гралеве хватит, а девочек не стоит везти на этот беспокойный восток, отрывать от школы. Быть может, и отец скоро домой вернется… Но Юзеф не соглашался.

— Сестры не маленькие. Халине уже почти четырнадцать. Обед сварить сумеют. К тому же тетя Марта обещает остаться у нас насовсем.

Леля ушла далеко вперед и была уже на краю леса. Ноги тонули в глубоком снегу, мороз пощипывал щеки, забираясь под платок. Она завязала его потуже. Дорогу пересекали

частые заячьи следы. Они напомнили Леле зимы в партизанском отряде. Та же белизна снегов, такие же петляющие заячьи следы на полях…

В ближайшей просеке увидела две мужские фигуры. «Видно, тоже за елками», — подумала она. Шли торопливо, часто озирались. Елок за спинами у них не было. Леля инстинктивно спряталась за громадный ствол сосны. Вот они уже совсем близко, можно разглядеть лица. Одно из них показалось Леле очень знакомым. Еще мгновение — и лицо ее стало белее снега.

— Нет, нет, этого не может быть! Сгинь, сгинь, нечистая сила! — прошептала она, подражая мачехе. Один из незнакомцев был удивительно похож на Стефана Брошкевича. Из-под низко нахлобученной меховой шапки выглядывало такое же наглое лицо, те же бегающие по сторонам глаза. «Неужели Стефан? Но ведь он умер! — недоумевала Леля. — Нет, наверное, обозналась».

Человек, похожий на Стефана, и другой, постарше, сильно хромающий, уже скрылись из виду, а Леля все стояла, не в силах сдвинуться с места. «Что делать, что делать? — лихорадочно соображала она. — Если это Стефан, он убьет Ирену, когда узнает, что она вышла замуж за другого. Надо быстрее возвращаться в город, предупредить…»

Подошли отец с Юзефом. Они были так увлечены разговором, что не обратили никакого внимания на прошедших мимо людей. Мало ли их шаталось в то время по разным дорогам!

— Что с тобой, доченька? — спросил вдруг пан Граевский. — Ты вся дрожишь!

— Мне что-то нездоровится, я лучше вернусь домой…

— Говорил ведь: не ходи. Так нет, увязалась! — проворчал Граевский. — Ну, куда ты пойдешь теперь одна? Темнеет уже. Мы с Юзефом быстро управимся и вернемся домой вместе.

— И правда, Лелька! Мы мигом.

«Сказать Юзефу? Но он горяч, непременно догонит того и набросится на него с голыми руками. А те — волки… У них наверняка есть оружие… Нет, надо подождать».

А вслух сказала:

— Хорошо, только давайте быстрее.

Был уже поздний вечер, когда они вернулись в город с большой, густой елкой. Халина и Ядя, увидев ее, завизжали