Читалка - У подножия старого замка

не потеряв самообладания, подбежала к Ирене:

— Что с тобой, Ирка? Что он сделал?

— Пустяки… — прошептала Ирена, не в силах сдвинуться с места.

Поддерживая подругу, Леля гневно крикнула Стефану:

— Это тебе так не пройдет, бандит! Не миновать тебе виселицы… Отправим вслед за твоим дружком Краузе!

— Ишь ты, какая прыткая! — зловеще прохрипел Стефан. — Откуда тебе знать, кто мы такие?

— Знаю! Вы бандиты, волки…

— Но, но, полегче! Не то пожалеешь, — зарычал Стефан. — Мы не бандиты, а патриоты. Мы защищаем Польшу от русских, от коммунистов, боремся за прежнюю свободу и независимость нашей страны.

— Борцы, патриоты! — презрительно передразнила его Леля. — Гнида ты вшивая и бандит, вот ты кто! Твоя родина — деньги. А ну, пропусти нас, шкура!

— Никуда я ее не отпущу, — не унимался Стефан. — За ней должок! Не отпущу, пока не высплюсь с ней. У нас ведь не было брачной ночи. Так что оставь нас и проваливай отсюда, защитница. Сами договоримся…

Ирена, собрав последние силы, ударила его по лицу.

— Ах, ты так!..

Стефан грязно выругался и достал пистолет. Леля заслонила собой Ирену и закричала на всю улицу:

— На помощь! Помогите!..

— Получайте обе, проклятые коммунистки! — захохотал Стефан. — Жалуйтесь!

Грянуло подряд несколько выстрелов…

Когда к месту происшествия подоспели люди, они увидели два распластанных на снегу тела. Леля была уже мертва. Ирену увезли без сознания в больницу, у нее было прострелено плечо и легкое.

Погибшую от руки бандита Лелю Граевскую хоронил весь городок.

Тем временем врачи боролись за жизнь Ирены. Ее долго не удавалось вывести из тяжелого нервного шока. Опасаясь за последствия, вызвали Андрея. Когда Ирена пришла в сознание и увидела рядом мужа, она едва улыбнулась уголками губ, потом сдвинула брови, силясь вспомнить что-то, и прошептала:

— Что с Лелей?

И по той еле уловимой скорбной тени, пробежавшей по его лицу, Ирена поняла: Лели больше нет. И снова впала в беспамятство.

Поправлялась она медленно

. И все молчала, не отвечала на вопросы мужа, сестер. Спросила только Андрея:

— Того бандита поймали?

— Да, дорогая, поймали. Выловили целую банду, скрывавшуюся в ваших лесах. Но ты не думай сейчас об этом, Иренко. Не надо!

Ирена закрыла глаза и долго лежала молча. Потом вдруг снова спросила, с напряжением всматриваясь в его лицо:

— Андрей, а знаешь, кто это был?

— Да. Бандит. Бывший фольксдейч.

— Это был Стефан Брошкевич, мой первый муж! Он не умер, вернулся. Это он убил Лелю.

— Успокойся, родная. Забудь о нем.

И тут Андрей увидел в светло-русых волосах жены тонкую седую прядь…

Накануне отъезда из Гралева, Ирена с Андреем сходили на кладбище, и там, у свежего холмика, усыпанного цветами, Ирена простилась с Лелей навсегда. Расправляя спутанные ветром ленты на венках, Ирена увидела на одной из них надпись: «Любимому другу и товарищу от «Земсты».

Оформляя в магистрате документы на выезд, она зашла в кабинет пана Казимира. Но там сидел незнакомый человек. Пан Казимир Малек уехал в Познань работать в воеводском народном совете секретарем КПП…

На вокзал Ивановых провожали всей семьей. Пришли и Граевские. Горе состарило их сразу на много лет. Андрей был не на шутку встревожен молчаливым и безучастным отношением жены ко всему происходящему. Тетя Марта шепнула Андрею:

— Душа у нее зашлась от горя. Не волнуйся, сынок, отойдет. Память человеческая сильна, но жизнь есть жизнь. Ты только береги ее.

И отошла в сторону, утирая концом платка слезы. А Халина и Ядвига просили Ирену:

— Ты нам пиши, часто пиши! Слышишь, Ирка?

И долго махали вслед поезду.

Самая дальняя дорога

Шел март 1946 года. Неспокойное это было время. Ночами жителей городка будили частые выстрелы, треск автоматных очередей, взрывы гранат, забрасываемых в окна домов. Война кончилась, но борьба продолжалась. Кроме недобитых гитлеровцев, банд «Вервольф», орудовали еще «Лесные»: группы «Народной Силы Збройной»^[22] и «Вольность и Неподлеглость»^[23]. Эти

враждебные новому строю Польши люди действовали под разными вывесками, но задача у них была одна: использовать в своих преступных целях трудности послевоенного времени, неразбериху, неопытность органов службы госбезопасности и захватить власть. Враги знали, что волнует людей разных классовых слоев и убеждений: каков будет новый политический строй Польши? Не отнимут ли у крестьян землю? И реакционные силы пользовались сомнениями и колебаниями народа, развивали бешеную пропаганду против проведения земельной реформы, мешали созданию органов и ячеек народной власти.

Русские офицеры, служившие в рядах польского 2-го кавалерийского полка, среди которых находился и Андрей Васильевич Иванов, принимали самое активное участие в ликвидации вооруженных банд и становлении новой Польши. Андрей иногда по два-три дня не выходил из санчасти, делал по нескольку операций в день. Он был единственным хирургом в городке. Медицинского персонала не хватало, на счету был каждый человек. И Ирена стала помогать мужу выхаживать раненых.

В самый разгар этих трудных и хлопотливых дней Андрей вернулся с работы раньше обычного. Он был сильно взволнован.

— Что-нибудь случилось, Андрей? — спросила его Ирена.

— Да. То есть нет, ничего особенного… Ты помнишь, что я тебе говорил в Гралеве?

— Мы уезжаем в Советский Союз? Да?

— Не мы уезжаем, а ты. И немедленно. Здесь стало слишком тревожно. Поедешь к моим родителям в Приокск. Меня обещают перевести из Войска Польского в ряды Советской Армии, так что я, возможно, скоро приеду.

— Значит, пока я должна ехать одна, — грустно сказала Ирена. — Что ж, поеду, раз так нужно. — И с трудом улыбнулась. — Только ведь твои родители даже не знают, что ты женился. Ты не написал им об этом?

— Не написал, виноват. Думал сделать сюрприз: приехать сразу с женой, а вышло вот что. Сегодня же напишу. А письмо ты сама передашь. Родители все поймут… Я знаю, ты им понравишься.

— Когда ехать?

— Через три-четыре дня. Раньше не успеем оформить документы