Читалка - У подножия старого замка

вот и воскресенье. Ирена готовила обед, убирала квартиру, проверяла заданные сестрам на дом уроки, а сама то и дело поглядывала на часы. Выгладила синий костюм, вычистила до блеска «лодочки», старательно уложила волосы, перевязав их голубой ленточкой. Сестры с интересом наблюдали за ней. Наконец Халина спросила:

— Ты снова идешь на забаву, Ирка?

— Нет. Просто хочу погулять.

— Обманывай! Ишь, как вырядилась!

— Ну и что?

— Не хитри. Мы с Ядькой уже не маленькие. Скажи, с кем идешь гулять?

— Много будете знать, скоро состаритесь, — ответила со смехом Ирена. Подошла к зеркалу, критически осмотрела себя со всех сторон и спросила сестер:

— Тогда скажите честно, как я выгляжу?

— Прекрасно, Ирка! Ты самая красивая на нашей улице.

— Ну, это уж чересчур. — Она взяла сумочку и сказала: — Пойду проведаю Данусю. Вчера получила от Лели письмо, она просит зайти к Граевским. Потом забегу на почту и пошлю ответ. Приду не скоро, ужинайте без меня и ложитесь сразу спать. Хорошо?

— Ладно! Беги уж на свое свиданье, — снисходительно сказала вслед Халина.

Подходя к замку, Ирена еще издали увидела Андрея. Он стоял у входа, возле разбитой северной башни и нетерпеливо поглядывал на улицу Свободы. А Ирена нарочно пришла с другой стороны. Увидев девушку, глаза Андрея засияли. Он вдруг смутился и потому, наверное, задал нелепый вопрос:

— Вы пришли?

— Как видите! Я привыкла держать слово. — Ирена улыбнулась и подала ему руку.

Они постояли с минуту около замка, потом Андрей предложил:

— Давайте пройдемся по Грюнвальдскому шоссе. Там сейчас очень красиво.

Ирена согласно кивнула.

Не успели они сделать и нескольких шагов, как раздался душераздирающий женский крик:

— Мой ребенок! Спасите моего Эдя!

Андрей и Ирена быстро подбежали к женщине.

— Что случилось?

Вокруг уже собралась толпа.

— Ребенка ее засыпало в подземелье замка, пан капитан, — пояснил кто-то.

— Не одного, а двоих, — уточнил другой голос. — С Эдком был еще Януш Брезиньский

. Мать его погибла во время войны, отца тоже нет. Вот хлопец и бегает беспризорный, куда ему только вздумается, и водит за собой других. Сегодня его, Эдка и Казика понесла нелегкая в замок. А он местами того и гляди рухнет. Занес их, нечистый, в подземелье, там их и засыпало. Казик-то выбрался, прибежал домой, а те двое…

— Так чего же вы стоите? — возмутился Андрей. — Надо попробовать спасти ребят.

— Вы, видно, не знаете нашего замка, пан офицер. С него теперь так и сыплются кирпичи. А в подземелье и вовсе не войти, — оправдывались люди.

— Несите скорее лопаты, ломы, веревки и фонарь, — потребовал Андрей. — Я спущусь в подземелье.

— Пан офицер, спасите моего Эдя, — молила мать.

Андрей сбросил китель, взял зажженный фонарь и пошел к черному лазу в подземелье. С ним вызвались идти еще двое мужчин. Они спустились в сырой, узкий проход и вскоре наткнулись на обвал из земли и кирпича, преградивший им путь.

Андрей осмотрел завал, постучал, прислушался и сказал мужчинам:

— Будем копать, пока не доберемся до ребят. Завал, видно, не широкий. Простукивается.

Работали согнувшись — подземный коридор был низок. Пот лил градом, воздуха не хватало. Вдруг лопата Андрея стукнулась о что-то деревянное. Все трое увидели перегородку, упавшую наклонно к стене, а под ней, в образовавшейся пустоте, полузадохнувшихся ребят. Мальчик постарше тихо застонал, когда Андрей поднимал его на руки. «Видно, где-то перелом, — подумал он. — Теперь скорее наверх, на воздух».

Люди, оставшиеся во дворе замка, истомились от долгого напряженного ожидания. Уже стемнело, когда Андрей, весь измазанный землей, вынес пятилетнего Эдка. Другой мужчина нес Януша, а третий — фонарь, кирки и лопаты. В толпе набожно перекрестились. Андрей устало улыбнулся и сказал кинувшейся к нему с воплем матери Эдка:

— Успокойтесь, пани. Дети живы. Они только испугались, поцарапаны. У старшего, кажется, сломана нога. Мы поспели вовремя. А сейчас надо их отнести в больницу, вывести из шока. Через день-другой

сможете забрать своего Эдка домой.

— Спасибо, пан офицер, — прошептала мать. — Да вознаградит вас бог!

Детей отнесли в больницу. Андрей ушел с ними. А люди долго не расходились.

— Если бы не этот офицер, детей бы не спасти.

— Кто он?

— Как его фамилия?

— Надо сообщить о нем командиру…

Ирена встретилась с Андреем через неделю снова у входа в замок и первым делом спросила:

— Пан капитан, как ребята?

— Поправились. Давно уже дома. — И добавил шутя: — Ну, что же, продолжим нашу прогулку по Грюнвальдскому шоссе?

Шел последний день сентября. Он был яркий, солнечный, по прозрачному воздуху плыли серебристые паутинки «бабьего лета». Они цеплялись за деревья, садились на волосы, щекотали лицо. Андрей снял конфедератку, подставив загорелое лицо ветру. У него были темные, вьющиеся крупными волнами волосы, высокий открытый лоб, несколько большой для его худощавого лица нос с горбинкой. Лицо его нельзя было назвать красивым. Но оно нравилось Ирене. Больше всего привлекали его глаза. Они были большие, серые, с искорками в глубине темных зрачков. Говорил он горячо, убедительно, с легким восточным акцентом. «Уж не русский ли он?» — Ирена несколько раз порывалась спросить об этом и все никак не решалась. Она боялась, что Андрей скажет: да, я русский. А тогда?.. Что тогда? «Нет, он, видно, с Подоля или Волыни и потому у него такой мягкий, певучий акцент», — решила про себя Ирена.

Над ними тихо и дремотно покачивались вековые липы, растущие по обеим сторонам шоссе. Они образовали над головой длинный зеленый тоннель, сквозь который даже в полдень трудно пробиться солнцу. Листья начали желтеть и горели в лучах заходящего солнца, словно маленькие желтые фонарики. С поля ветер доносил запахи скошенных хлебов, сена. Шоссе было пустынным в этот предвечерний час. Лишь изредка проезжала крестьянская телега на резиновом ходу. Цокот копыт по асфальту слышался долго, пока не замирал вдали.

Андрей рассказывал Ирене о недавних боях, в которых он принимал участие,