Читалка - У подножия старого замка

второй лев. — Смотри! Это Польша к нам возвращается.

И львы увидели на улице Длуги Тарг танк с белым орлом на башне. Танк подъехал к ратуше и остановился. Открылся железный люк, на мостовую спрыгнул солдат с бело-красным знаменем в руке. Он побежал к Дворцу Артуса, и львы увидели, как на его крыше затрепетал польский флаг. Радостно и победно зарычали львы на весь Длуги Тарг».

Сказки радовали сестренок, помогали забывать о тяготах оккупации. Словно и не было войны, а отец с матерью ушли ненадолго, поручив Ирене смотреть за малышами.

Но сказки были сказками, а за дверьми жила суровая быль.

Ранней весной 1943 года полицаи схватили на улице Зосю. Она нарушила «закон», оказалась на улице после полицейского часа. Напрасно она просила полицаев о пощаде, напрасно говорила, что дома ее ждет маленький ребенок. Немцы будто не слышали, их не трогали никакие мольбы, Зосю втолкнули в закрытую машину и увезли на железнодорожную станцию.

На следующий день, придя на работу, девушки сразу почуяли неладное: Зося никогда не опаздывала. Встревоженные подруги ждали до обеда. Зося не пришла. Тогда Леля решила сбегать к ней на квартиру под каким угодно предлогом.

В тот день дежурила надзирательница Лотта. Эта высокая, стройная, очень нарядная женщина с пепельными завитками волос вокруг нежно-розового кукольного лица ходила по цехам с хлыстом и чуть что — секла прямо по лицу. Прежде она работала в концлагере. Лотту боялись и люто ненавидели.

И все же Леля решилась подойти к надзирательнице и сказала по-немецки просящим голосом:

— Фрау Лотта, разрешите мне сбегать на одну минутку к Софии. Она тут недалеко живет. Разрешите, пожалуйста?

— А что тебе от нее надо? — буркнула немка, играя хлыстом.

— София взяла вчера мой прессовальный молоток. Сегодня она не пришла, и мне нечем работать.

— У вас вечно беспорядок. Ты в ее шкафу смотрела, растяпа?

— Смотрела… Там его нет. Видно, София домой его взяла…

— Ах вы, ленивые телки! — ругалась Лотта. — Унтерменшен

с Данусей на руках и пожаловалась, что девочка все время кричит, зовет маму и не хочет есть.

Зося так и не появилась.

— Как же нам быть с Данусей? Может, ей пока у вас остаться? — попросили девушки пани Закшевскую. — Вы не беспокойтесь, кормить ребенка будем мы.

— Я бы рада, но у меня своих четверо, все маленькие. Кто будет заниматься с ребенком, пока я на работе? Я ведь одна, муж погиб в сентябрьскую кампанию. Извините, паненки, но Данусю взять не могу. — Закшевская заплакала.

— Не плачьте… Мы ведь понимаем. Что-нибудь придумаем. — Ирена поглядела на Лелю, потом на Марину. Дануся уснула у нее на руках. — По домам пора, скоро полицейский час, — напомнила она, услышав бой часов на ратуше. — Девочка поживет у меня, а там посмотрим.

— Ребенок простудится в твоей каморке, — возразила Леля. — Данусю возьму я!

— Дануся может жить у нас. Я одна, — вмешалась молчавшая до сих пор Марина. И закашлялась, прижав к губам платок.

Ирена с Лелей переглянулись.

— Ладно, Ирка, забирай пока Данусю к себе. Няньки из твоих сестер выйдут неплохие, — согласилась Леля. — А я сегодня спрошу отца и мачеху. Мы непременно возьмем Данусю. У нас ей лучше будет, спокойнее.

— Спокойнее-то спокойнее, но у вас и так полно детей, — напомнила Марина.

— Ну и что? Еще одному место всегда найдется.

На следующий день, только Ирена поднялась с постели, пани Граевская тут как тут и прямо с порога заявила:

— Давай мне Дануську! Тут ей опасно оставаться. И бог нам никогда не простит.

— Спасибо, тетя Паулина. — Ирена заметалась по каморке. — Только спит она.

— Ничего! Я ее тихонько понесу, она даже не почувствует. А няньки у нас понадежнее твоих. Больно бледные они у тебя и жуть, как отощали.

— Да, — вздохнула Ирена. — Какая у нас еда… И на воздухе они почти не бывают. Как только выйдут во двор, так Краузе, потехи ради, тут же свою овчарку с цепи спускает. Вот и сидят весь день взаперти.

— А ты их к нам приводи. Они с моими девочками на лугу поиграют. Когда смогу,