Читалка - После заката с негодяем

его взор наконец обратился к Дэру.

— Как думаешь, она долго не сможет меня простить? Недели, месяцы, а то и годы.

Дэр вылил в себя остатки бренди. Громко выдохнув, он покачал головой и сказал:

— Она не понимает, почему ты на самом деле отсылаешь ее.

— А ты понимаешь?

— Держу пари, лучше, чем она… — Дэр резким движением поставил стакан на столик, и тот звякнул о наполовину опустевший графин. После этого Дэр выставил перед собой руки ладонями вперед, что можно было воспринять либо как приглашение, либо как капитуляцию. — Теперь, когда твоя сестра ушла, и пока не вернулись остальные, предлагаю обсудить то, что произошло.

— Тут нечего обсуждать.

Брови Дэра подозрительно нахмурились.

— Нечего?

Он не верил своему счастью. Фрост, хоть и был человеком довольно свободных взглядов, к младшей сестре относился трепетно. Дэр ожидал по меньшей мере удара кулаком в челюсть за то, что поцеловал Реган.

Но, вопреки опасениям Дэра, взгляд Фроста снова стал дружелюбным.

— Ты думал, что из-за этого поцелуя я буду с тобой стреляться? Да из всех порочных лордов ты последний, кого я стал бы обвинять в недобрых намерениях относительно моей сестры.

А вот это уже было прямым оскорблением со стороны Фроста.

Раздражение, охватившее Дэра, должно быть, отразилось на его лице, потому что Фрост усмехнулся.

— Это почему же? — не без обиды поинтересовался Дэр.

— Почему? Потому что я знаю, что твое сердце принадлежит другой.

Дэр обжег Фроста испепеляющим взглядом. С его стороны было неблагоразумно вспоминать об Аллегре.

— И хоть никто из твоих друзей не скажет, что ты дал обет целомудрия ради жены своего брата, все мы знаем, что твои душа и сердце принадлежат этой хитрой стерве.

Дэра охватило желание броситься к Фросту и расквасить его ухоженную физиономию. Да, Аллегра принадлежала его старшему брату. Леди сделала свой выбор, и Дэр смирился с их браком. Не его вина, что долг перед семьей заставляет его встречаться с родственниками.

И вообще, Фрост

ошибался, думая, что Аллегра имеет над ним такую уж власть.

Тот факт, что он захотел поцеловать Реган, доказывал это. И все же Дэру было крайне неприятно осознавать, что его друг мог вот так запросто, заглянув ему в глаза, угадать его невысказанные желания, которые он спрятал так глубоко, что и сам позабыл об их существовании.

— У тебя премилая сестра, Фрост. И этот бутончик готов к тому, чтобы его сорвали, — негромко, с язвительной интонацией произнес Дэр. — Почему же ты так уверен, что я не воспользуюсь ее невинностью?

— Опыт, мой друг, — без колебаний ответил Фрост. — Моя сестра не ангел, поэтому и ты, и я, — мы оба знаем, что в том, что я видел, больше ее вины, чем твоей.

Дэр отвел глаза. Фрост ошибался. Это ему захотелось поцеловать Реган. Ему это даже понравилось. Реган, правда, тоже. И Дэр не мог поклясться, что, если бы Фрост и леди Кармак не помешали им, он ограничился бы одним лишь поцелуем.

Может быть, это и впрямь хорошо, что Реган отошлют в школу.

Пока ее не будет в Лондоне, чувства, которые она к нему питает, поутихнут. Она найдет себе другого мужчину, на котором станет отрабатывать свои женские уловки. Может быть, даже выйдет за него замуж.

От осознания того, что он не в силах повлиять на ситуацию, Дэр заскрежетал зубами.

Все эти мысли сводили его с ума. Его уже преследовала одна женщина, которая никогда не будет принадлежать ему.

И другая была Дэру не нужна.

Глава 3

Вкуса в дозволенном нет, запрет возбуждает острее^[1].

Овидий. Любовные элегии. Книга 2, 19:3

Лондон, 25 апреля 1822 года

— Лорд Чиллингсворт рад, что ты возвращаешься в Лондон? Подумать только, этот сезон ты проведешь с братом!

Реган моргнула, смущенная столь невинным вопросом. В эту секунду ей больше всего хотелось разорвать бумагу на тысячу мелких клочков и закричать. Но вместо этого она аккуратно сложила письмо Фроста и сдержанно улыбнулась, окинув взглядом застывшие в ожидании лица подруг.

— Разумеется… — Ее пальцы легонько

постучали по бумаге. — Фроста я в последний раз видела всего четыре месяца назад, но в Лондоне не была вот уже пять лет.

И если слушать Фроста, пройдет еще пять лет, пока он разрешит ей вернуться.

— Это будет наш первый сезон в городе! — мечтательно вздохнула Нина.

Мисс Тайн было девятнадцать, и она видела жизнь в розовом цвете. Нина была дочерью барона, и ее семья возлагала на нее большие надежды, надеясь подыскать ей выгодную партию. Сия цель была достаточно благородна, и молодая леди покорно выполняла все пожелания родителей. Реган не сомневалась, что очень скоро внимания Нины будут добиваться никак не меньше двух десятков поклонников.

Впрочем, за время учебы в школе определенная доля оптимизма Нины передалась и Реган.

— Что ж, по-моему, настала пора лорду Чиллингсворту выполнить свой долг перед тобой и обеспечить тебе достойный выход в свет, Реган. Моя мама тоже так считает, — сказала Tea.

Реган не стала напоминать Tea, что именно благодаря ее матери она покинула Лондон. Сам Фрост никогда бы не додумался послать ее в школу, если бы не вмешательство леди Кармак. Он был слишком занят поисками новых забав и не задумывался о том, чтобы дать своей сестре образование, подобающее графской дочери.

С другой стороны, леди Кармак, едва взглянув на Реган, определила, что опека благородного братца окончится для девушки лишь тем, что она превратится в куртизанку или, того хуже, станет женой одного из порочных лордов. Приходясь им дальней родственницей, эта женщина посчитала своим христианским долгом оградить Реган от дурного влияния брата.

Реган до сих пор ощущала горечь оттого, что Фрост так легко согласился расстаться с ней.

Поначалу она не испытывала благодарности к леди Кармак за столь пристальный интерес к ее благополучию. Девушка грубила, вела себя самым неподобающим образом и, когда дело доходило до ее уроков, часто прикидывалась дурочкой. Первый год вдали от Фроста и тех людей, которых Реган считала своей семьей, был самым сложным. Она беззастенчиво