Читалка - Мои пятнадцать редакторов (часть 2-я)

отправился в аэропорт.

Автобус шел не по троллейбусному маршруту, это я отметил сразу. И спросил у водителя насчёт остановок.

— У нас экспресс, мы до самого аэропорта идём без остановок! — ответил водитель.

Я вспомнил вчерашнюю девицу в троллейбусе — и понял, что в Минске лучше всего ходить пешком.

… Итак, беспокойство усиливалось. Еще несколько минут, и оно стало невыносимым. Не выдержав, я оделся и вышел в метель. Цепочка следов тянулась от рыбстана к портпункту. Я пошёл по цепочке. Завернул за угол склада и вот он, вагончик, с тусклой лампочкой при входе. И пьяный Казбек при нём.

Даргинец сидел, привалившись спиной к закрытой двери, и лениво загребал руками снег, словно пытался плыть от вагончика в сторону Кавказа. Глаза у Казбека были закрыты, шапка съехала на одно ухо, придавая даргинцу разбойничий вид.

Собака сидела рядом и охраняла хозяина. Увидев меня, медленно встала со снега и обнажила клыки.

— Ты же замёрзнешь! — я ухватил Казбека за ватник. Собака зарычала.

— А я ключ… уронил… вот, ищу… — промычал Казбек.

Связка ключей валялась у него за спиной. Я открыл дверь и ухватил Казбека за шиворот. Собака бросилась, но неудачно: попала мордой на рыбацкий валенок с резиновой подошвой и отлетела в сторону. Я перетащил даргинца через порог и закрыл дверь.

Самодельный калорифер — толстая нихромовая проволока, намотанная на асбестовую трубу — был включён и электричества не жалел. В вагончике было тепло, как в Сочи. Мне даже показалось, что в воздухе пахнет шашлыком. Я даже огляделся по сторонам в поисках мангала.

Казбек сидел у калорифера. Он держал обмороженные руки над спиралью и блаженствовал. Я ухватил его за шиворот и с большим трудом оттащил в дальний угол. Сочи кончилось вместе с шашлыком. Потом я открыл дверь и зачерпнул в миску снега.

Минут пятнадцать я оттирал Казбеку пальцы и ругался сквозь зубы. Даргинец буянил и делал вид, что хватается за кинжал, которого у него не было. Вскоре пальцы начали отходить,

и Казбек завыл от боли. А я подался на боковую.

Наутро Казбек появился на стане.

— Болят, — сказал Казбек вместо приветствия, и показал забинтованные руки.

Я напоил даргинца чаем с остатками коньяка и ещё раз его отругал. Для профилактики.

— Сильно болят, — сказал Казбек, и вздохнул.

— Ничего, заживут, — успокоил я пострадавшего. — Главное, пальцы на месте.

Не знаю, где он сейчас, этот Казбек Караев. Хорошо, если жив. А если нет, пусть останется хотя бы на этой странице. В назидание потомкам. Север — дело серьёзное, сильно пьющих не любит. Норму надо держать, а то ведь не только пальцы — голову можно отморозить.

6.

Незадолго до окончания путины, приехав на выходной в Ноглики, я встретил на улице Комаричева. Постояли, поговорили.

— Марков вроде бы собирается в областную газету переходить, — поделился тот редакционными новостями. — Говорит, замредактора звонил, приглашал.

Признаться, это меня задело.

Вечером я расчехлил машинку и написал в редакцию письмо: дескать, хотел бы попробовать себя в качестве корреспондента. За ночь успел приложить к письму репортаж о зимней путине в рыбколхозе "Восток" и утром бросил конверт в почтовый ящик.

Редакционной коллегии материал понравился. Он был опубликован. А мне от редактора пришёл ответ: присылайте материалы, будем смотреть, такие вопросы быстро не решаются

Отработав путину, я заглянул в "Знамя труда".

— Марков скоро уходит, последние дни дорабатывает, место в редакции будет, — сказал Комаричев. — Если хочешь, можешь на радио вернуться.

— А куда он уходит? В областную газету?

— Да какая там областная… В Ногликах телестудию организовали, вот туда он и уходит.

Районным телевидением занимались двое — директор В. Зуев и корреспондент С. Марков. Буквально с первой же передачи популярность Ногликского TV стала расти быстрей, чем грибы в сентябре. Кто подсказал райисполкому, что в районе плохие дороги? Телевидение. Кто взял интервью у продавцов на рынке? Телевидение

. А как забыть сюжет, снятый Ногликским TV на районной свалке — почти полный ящик макарон и полмешка гречневой крупы?

Чьи продукты, кто вывез их на свалку и по какой причине, телевидение выяснять не стало. Такой цели корреспондент перед собой и не ставил. Картинка действовала на обывателя, подобно бронебойной пуле — прошивала навылет. Это же надо? Страна на талонах сидит, а тут макароны на свалку выбрасывают. Вот что эти коммунисты с продуктами делают! Скорее бы демократы к власти пришли.

Интересней всего было то, что продукты почти одновременно выбросили не только в Ногликах, но и в Южно-Сахалинске. И тоже по мелочам: полмешка того, пол-ящика этого… Для видеокамеры много ли надо? Нажал кнопку — и вот он, сенсационный сюжет, как с куста! Всё остальное — не для TV: дальше свалки видеокамера почему-то не лезла…

Пока телевидение клеймило и разоблачало, я делал радиопередачи и писал материалы для "Советского Сахалина". Я встречался с начальниками, разговаривал с рабочими, беседовал с экономистами. Встречи обескураживали: ощущалась какая-то растерянность. Мало кто понимал, что надо делать и чем заниматься завтра. Разговоры часто сводились к общим фразам: "модернизировать", "улучшить", "упразднить", "перестроить"…Район работал и жил, словно по инерции, и в будущее не заглядывал.

Будущее само заглянуло в Ногликский район — в образе кандидатов в депутаты Верховного Совета СССР. Баллотироваться на предстоящих выборах от Тымовского избирательного округа приехали двое: бульдозерист из Первомайского леспромхоза И. Ждакаев и заместитель главы областной администрации А. Баринов.

Встреча с кандидатами проходила в Доме культуры. Набрался полный зал: выступления кандидатов со своими программами тогда было ещё в новинку.

— Я — человек простой, никаких академий не кончал, — говорил со сцены Ждакаев. — И я вам вот что скажу: гнать надо всех этих начальничков поганой метлой! Это же до чего докатились? По талонам продукты отовариваем. Ну, куда это годиться? Первое,