Читалка - Мои пятнадцать редакторов (часть 2-я)

когда редактор предложил отметить мой успех, я понял, что стал для газеты своим.

Партийными делами в газете занималась Л. Бараховская. Неглупая женщина, вполне умелый журналист, она писала именно так, как того требовала текущая обстановка. Тихо гнала газетную строку Н. Новицкая. Вполне на своём месте была заведующая отделом писем Л. Панченко. Умела нравиться районному начальству жутко принципиальная журналистка С. Кравченко. Любимой её фразой на редакционных летучках было: "Хотелось бы, чтобы редактор дал партийную оценку этому материалу!"

Редактор морщился, но давал, всю как есть, эту самую партийную. А куда от Кравченко денешься?..

До сих пор вспоминаю с доброй улыбкой журналиста В. Саменко. Одно время он работал у меня в отделе промышленности корреспондентом. Типичный представитель нивхской интеллигенции, Вольф окончил Ленинградский пединститут имени Герцена, одно время преподавал в национальной школе, затем устроился в рыбколхоз… А потом решил зарабатывать на жизнь газетной работой. Писал вполне сносно, хотя звёзд с неба и не хватал. На мою правку в материалах не обижался.

— Откуда у тебя нивхская фамилия? — спросил у меня Вольф чуть ли не при первой же встрече.

— Да какая же это нивхская фамилия? Она украинская, — возразил я.

— Да нет же, нивхская, — упорствовал Вольф. — Мыгун, Сачгун, Чевгун… Это всё наши фамилии! Ты Гора читал? У него повесть есть, "Юноша с далёкой реки", так в ней есть нивх по фамилии Чевгун. Могу книжку показать.

И точно, показал. В самом деле, есть такой персонаж в повести Г. Гора — старик-нивх по фамилии Чевгун. Однако коренные жители, думаю, здесь не причём. Фамилии у нивхов появились (вместе с письменностью) в тридцатых годах прошлого века. Делалось всё очень просто: какая фамилия нивху понравится, такую ему в паспорт и впишут. А поскольку в те годы на Северном Сахалине было много вербованных рабочих, приехавших на заработки из западных областей Союза, с Украины в том числе, в украинских фамилиях недостатка

не было.

Младшие братья у Вольфа работали в рыбколхозе "Восток". Один из них, Виктор, годами не сходил с районной Доски Почёта.

— Витьку я в детстве нянчил. Тогда он маленький был, шебутной: чуть отвернёшься, а он уже в лодку забрался и сидит, ждёт, когда пойдём сети ставить, — любил вспоминать Вольф, и добавлял не без гордости. — Сейчас Витьку весь район знает, а меня он всё равно слушается.

Проработал я с Вольфом полгода, потом ушёл рыбачить в рыбколхоз "Восток". А позже узнал: не сработался Вольф с новым заведующим отделом промышленности, уволился через месяц. Перебрался поближе к Охе, кажется, в Рыбновск. Родня рядом, залив под боком… Много ли для счастья надо?..

Есть люди, умеющие быть хорошими для всех. Таким оказался и журналист С. Марков. В газету он пришёл осенью 85-го, и сразу же стал лучшим другом для всего коллектива. Женщин он восхитил комплиментами, которые щедро рассыпал на летучках, а мужскую часть редакции расположил своей всегдашней готовностью поддержать дружескую компанию за общим столом.

— Прекрасный журналист! — восторгалась Бараховская. — Знает, как написать и о чём написать. В райкоме Маркова очень хвалят.

Проработав с месяц корреспондентом, Марков получил квартиру, осмотрелся по сторонам и начал энергично шевелить локтями. Всё чаще на планёрках он критиковал мои материалы. Явную предвзятость оценок оппонент выдавал за искреннее желание сделать газету "голосом широкой общественности".

Я понимал: Марков метит в заведующие отделом. Попытался с ним объясниться, но разговора не получилось. Страна впадала в прогрессирующую перестройку, и порядочность в журналистике отступала на второй план. Впрочем, карьеризм моральными принципами не отличался и во времена глухого застоя.

На одной из планёрок Марков прошёлся по моим материалам с таким злорадством, что у меня задёргалось веко.

— Ну, ты и тип! — не выдержав, сказал я Маркову, но он лишь усмехнулся в бороду. Редактор сделал попытку сгладить углы, но из этого ничего

не получилось. Планерка прошла под знаком взаимной неприязни. Было ясно: так просто конфликт не разрешить.

А буквально на следующий же день в "Знамя труда" приехал заместитель редактора областной газеты "Советский Сахалин" В. Сорочан — провести выездную планёрку с районными журналистами. В своём обзоре он отметил как лучшие именно те материалы, которые накануне так самозабвенно громил оппонент.

— Написано умно, остро, а главное, есть своя позиция, — сказал Сорочан, и добавил, обращаясь к Комаричеву. — Думаю, надо чаще публиковать такие материалы, газета от этого только выиграет.

Не знаю, как поступил бы на моём месте другой журналист. А я на следующий же день подал заявление об уходе. Вопрос о том, где я буду работать, был уже решён: в рыболовецком колхозе "Восток". И от газеты далеко, и романтики вдоволь.

3.

Бригада прибрежного лова, в которую я устроился, была небольшой — два звена по пять человек, плюс повар — "кондей", как говорят рыбаки. Ну, а поскольку я был новичком, мне и предстояло отработать путину кондеем.

— Задача у тебя простая: варить так, чтобы парни добавки просили, — вводил меня в курс дела бригадир — Женя Бурков. — Всё строго по расписанию: утром в восемь — завтрак, в час дня — обед, вечером в шесть — ужин. И чтобы жареная рыба была на столе каждый день. Это обязательно.

— Рыба будет, — пообещал я. — Вы, главное, ловите, а уж пожарить её я смогу.

— Это ещё не всё, — продолжал Бурков. — Вот как услышишь, что "Буран" с залива едет, всё бросай и беги на склад: будешь помогать навагу на льду растаскивать. Одному "пену" с рыбой не опрокинуть — она килограммов четыреста весит.

— Помогу, конечно, — отвечал я.

— Но и это ещё не всё, — не унимался бригадир. — На стан часто гости приезжают: то из колхоза, то из райкома. Надо, чтобы у тебя всегда было что-нибудь про запас.

— В смысле, согреться? — пошутил я.

— В смысле, закусить, — отшутился бригадир. — Чем согреться — это они и без тебя сообразят, — не первый