Читалка - У подножия старого замка

стать учительницей. Ирена и сама это понимала. Но судьба улыбнулась ей. Когда Ирена кончила начальную школу, «Союз мазурских учителей»[3] в награду за хорошую учебу разрешил ей готовиться к поступлению в гимназию бесплатно.

И вот экзамены позади. Ирена — гимназистка. Портниха шьет ей форменное платье синего цвета — подарок дяди Михаила из Гдыни. Радость Ирены понимали только отец да самая близкая подруга Леля.

Леля — дочь пана Граевского или, как его называли в городе, дяди Кости рыбака. Он родился, вырос и состарился в Гралеве, но воинскую повинность отбывал когда-то в далекой Галиции. Там Граевский влюбился в красивую румынскую еврейку Нину, женился на ней и привез в свой город. Здесь молодую женщину встретили недружелюбно, дав ей из-за необычной для этих мест цыганской внешности обидное прозвище — чаровница-ведьма. Поэтому Лелю дразнили в школе «ведьминой дочкой».

Нина так и не привыкла к суровому северному краю мужа. Она затосковала по своей родине, заболела и умерла молодой, оставив дяде Косте пятерых девочек. Леле шел тогда седьмой год.

После смерти Нины дядя Костя женился вторично на горбатой, но очень доброй и трудолюбивой девушке Паулине. Она родила дяде Косте еще троих девочек. Несмотря на такую ораву, Граевские сумели построить собственный домик над Дзялдувкой, развести огород, купить лодку. Паулина шила платья гралевским модницам, дядя Костя ловил и продавал рыбу. Рыбак любил выпить, а выпив, собирал вокруг себя толпу и жаловался:

— Господи, и за что это на меня напасть такая? Девять женщин в доме и ни одного наследника! Молился я богу, молился, чуть штаны на коленях не протер, — просил у него сына. Так нет, не дал! Лопнуло мое терпение! Не пойду больше в костел. Нет его, видно, бога-то!

— Совсем рехнулся старик! Бога не признает! Да не слушайте его. Мало ли что человек наговорит спьяна. Грех-то какой! Прости его боже! — крестились набожные гралевянки и уходили прочь. Мужики только посмеивались и говорили:

— Ладно, ладно, Костя, будет

у тебя еще наследничек. Иди домой, поспи.

Леля — старшая из восьми дочерей пана Граевского. Озорная, смешливая, она совсем не походила на серьезную и мечтательную Ирену. Характером Леля пошла в отца. Девчонок она не терпела (исключение составляла только Ирена), любила водиться с мальчишками и была у них признанным вожаком. Мальчишки хотя уважали своего чернявого атамана в юбке, но колотили его, как равного. Леле это не нравилось, и она научилась давать сдачу. Мальчишки знали — если Лельку заденешь, она живо расправится с любым из них. Дралась она со своими обидчиками до полной победы и никогда не ревела от боли. Лелька водила своих друзей, куда только вздумается. Не было уголка ни в городе, ни около старого замка, который бы она не облазила с мальчишками. Она открывала на территории замка новые ходы и укрытия. И не раз босоногая ватага мальчишек, возглавляемая загорелой до черноты девочкой, совершала набеги на фруктовые сады городских богачей.

Училась Леля неважно, часто пропускала уроки. Была она способная, схватывала все на лету, но никак не могла усидеть долго на одном месте. Не помогали ни наказания учителей, ни просьбы тети Паулины, ни подзатыльники отца. Она все терпела, всех выслушивала, обещала исправиться или упрямо молчала и продолжала делать свое. Из всех уроков любила только уроки пения. Если бы не Ирена, которая чуть не силой заставляла Лелю учиться и помогала ей, сидеть бы Леле по два года в каждом классе.

* * *

Июль 1939 года был жаркий. Пообедав, Ирена с Лелей, отпросившись у матерей, брали с собой вязание и шли гулять. Переходили деревянный скрипучий мост через Дзялдувку и взбирались на пологий холм у старого замка. Там было тихо и безлюдно. Дни будничные: кто в поле, кто на покосах, а кто на выкопке торфа. Приятный, теплый ветерок пробегает по высокой траве холма и разгоняет сонных жирных шмелей, прилипших к золотым сердцевинам ромашек. Пахнет клевером и шиповником. Гралево с холма словно на ладони…

Вязать было лень. Подруги отложили

спицы в сторону.

— Давай лучше смотреть, что в городе делается, — предложила Леля.

— Давай! Только пересядем вон на тот камень. Оттуда все видно.

И Ирена потянула подругу к большому валуну, что на краю холма.

— Гляди, — сказала Леля, когда они уселись рядышком на горячем камне, — вон едет в своей бричке наш молодожен бургомистр. Только почему он один? Куда делась его новая молодая жена? Видно, удрала от него в казино, к офицерам на танцы. Так ему и надо! Она танцует, а он с горя едет на озеро Мамры рыбу удить. — И Леля засмеялась звонко, раскатисто.

Мимо замка прошел судья вместе с суетливым и тощим, как палка, адвокатом. Поодаль, на рынке, у открытого кафе, под полосатым зонтом, виднелся бочкообразный владелец единственной в городе аптеки. Он пил пиво и о чем-то оживленно спорил с подсевшим к нему врачом. Вот идут по улице три ксендза. Среди них и ксендз Мишевский, который учил Ирену и Лелю в школе закону божьему. Ксендзы, несмотря на жару, одеты в длинные черные сутаны и подметают ими каменные плиты тротуаров. Священники взволнованно размахивают руками, что-то доказывая друг другу. От их резких движений нагрудные распятия отлетают в стороны.

— Гляди, какие они сердитые, — заметила Ирена. — Видно, злятся, что мазуры стали реже ходить в костел.

— Мой тато с весны тоже перестал ходить в костел, — сказала Леля. — Он говорит, что и так слишком долго вымаливал у бога лучшую жизнь.

— И у нас ходят в костел только мама с Халиной и Ядькой. А тато в это время надевает красные в синюю полоску штаны, коричневый бархатный кафтан, натягивает праздничные сапоги и уходит в пивную, — заговорила доверительно Ирена. — Ты ведь знаешь, в пивной пана Гедамского всегда шумно и весело. А на днях мама сказала: мы бедны потому, что о боге забываем, и что ксендз не придет к нам колядовать на Рождество. Он не хочет нас больше знать и не будет отвечать на наши поклоны.

Тут тато не вытерпел и как закричит на маму: «Не нужен нам твой ксендз и его колядование! Он только