Читалка - Занимательная физика отношений

Яне Панкеевой, Алексею Тайгунову, Сергею Лебедеву, Ляле Михайловой, Марине Валуевой, Анастасии Полкановой и другой Насте, Авилкиной, Софье Говоровой. Специальное и особенное спасибо Денису Шальнову, Петру Кузнецову и Евгению Михайлову, а также всему клубу «Движение». И отдельно и огромно — Наталье Малышевой. Вот!!!

Любовь Анатольевну Каракуц обязательно нужно вспомнить еще раз за изумительной красоты литературные вставки в эту книгу. А еще поблагодарить Трунову Наталью за помощь в переводе на человеческий язык нескольких сложных пассажей. Спасибо!

Особая благодарность

В этот раз изумительная традиция семьи Вайманов нам не просто интересна и дорога. Она представлена в книге глубокими и тонкими комментариями Елизаветы Натановны, которая много лучше нас знает, как много десятилетий хранить очаг, любить замечательного мужа, заботиться о своих родителях, растить неординарного сына, и — даже — вовремя отойти в сторону. Когда мы упросили Елизавету Натановну (в последний момент) добавить свои мысли к нашим, для нас было важно не только то, что на протяжении десятилетий ее медицинскими и (что важнее) житейскими советами пользовались десятки и сотни неглупых людей самого разного возраста, социального статуса и настроения, но и то, что все эти десятилетия Елизавета Натановна прожила в хорошей и счастливой семье. Сначала родительской, потом своей. И это крепкое счастье продолжается в семье ее сына. А там, глядишь, продолжится и в семьях внуков. Спасибо Вам, Елизавета Натановна. И низкий поклон!

Пролог

Медальоны поиска

Давным-давно в далекой-далекой стране у самых Синих Гор жил-был мальчик. Точнее, уже не мальчик, а почти юноша. Он был невысок ростом, и волосы его были непослушными, за что друзья и подружки частенько парня поддразнивали. Но сложен он был ладно, двигался ловко и соображал неплохо. Так что хоть и дразнили, но в компанию принимали, да и относились вполне по-доброму.

В играх, на посиделках и вечеринках доставались ему роли не самые

героические — все больше на подхвате, да в слушателях. Но, однако ж, и не прогоняли. Словом, юность его ранняя проходила… неплохо. Не первый парень, конечно, но уж точно и не последний. Так, крепкий середнячок.

Шло время. Недели складывались в года, и вот подошел срок молодым людям его возраста объявить о своей Цели. Ежегодно поздней весной юноши и девушки подросшего поколения тех мест выходили перед односельчанами по одному и при свидетельстве стариков говорили о том, что станет Смыслом и Главным Желанием их жизни. Старики принимали обеты и торжественно вкладывали молодым в руки медальоны поиска — символы начавшегося пути. Наутро принявшим медальоны предстояло отправиться в путь. Однажды, когда заветное исполнится, и если это случится, повзрослевшие мужчины и женщины смогут вернуться в родные места и гордо повесить медальон себе на грудь как символ завершенного поиска, состоявшейся жизни. Но до тех пор их судьба — путь и поиск.

Традиция эта восходила к незапамятным временам. Говорили, что когда-то все уходившие из деревни молодые люди искали только одного — Любви. И не возвращались. Ходили невнятные слухи, что кто-то и где-то из тех, давно ушедших (тс-с, шепотом), — нашел. Но старики строго прикрикивали на тех, кто слухи эти пересказывал. Говорили (уже громче), что мудрые старейшины изрядно обезлюдевшего края заменили обязательный поиск Любви выбором. И молодые стали уходить за Славой, Богатством, Храбростью, Красотой, Силой или Мудростью. И, главное, они стали возвращаться. И приводить женихов и невест. И строить новые дома. И рожать детей.

Конечно, иногда находились наглецы (и смотреть на них полагалось косо и упоминать с неодобрением, как выскочек), кто, выходя по весне объявить свою Цель, говорил о Любви. Но становилось таких все меньше и меньше, а годами не бывало и вовсе. Уходили эти любители выставить себя особенными все же вместе со всеми. И… не возвращались. И снова носились в воздухе зимними вечерами упрямые слухи, что кто-то и где-то в других

городах нашел-таки эту самую Любовь, да при ней и остался. Но слухи слухами, а кто их видел? И желающих громко назвать неподобающую Цель становилось все меньше.

Ничего необычного не ожидалось и этой весной. Один за другим выходили вперед молодые люди, взволнованно и громко произносили названия того, что поскорее выведет их в полноправные взрослые: «Слава! Богатство! Храбрость! Красота! Сила! Мудрость!» Качали удовлетворенно головами старики, и сжимали руки юношей и девушек свои новые медальоны.

— Слава!

— Мудрость!

— Сила!

— Мудрость!

— Мудрость!

— Сила!

— Храбрость!

— Богатство!

— Богатство!

— Богатство!

— Мудрость!

— Дело!

— Мудрость!

Конечно, все знали, что Мудрость и Храбрость — Самые удачные выборы. Овладеть грамотой несложно. Тут только от терпения зависело, а подвиг совершить можно и вовсе по-быстрому. Да и что считать подвигом? Тут ведь главное рассказать поярче, да свидетельство привести поубедительней. За Богатство и Силу придется попотеть дольше, но и результат посолиднее, уважения от земляков, стало быть, поболее. Дело и Красота считались выбором рисковым. Тут надо было отличиться. Но уж если выгорит — творцам почет особый. Так что вместе с волнением был у молодых и расчет. У кого на удачу, а у кого потрезвее и попроще — на скорейшее возвращение.

— Мудрость!

— Богатство!

— Сила!..

И тут все-таки прозвучало неуместное и вызывающее:

— Любовь!

Конечно, формального запрета не было: традиция все-таки. Но, казалось бы, уж сколько высмеивали и Предупреждали. А поди ж ты. Кто отличился-то? Ну точно, это наш парень, с которого рассказ и начался (а почему бы иначе рассказ начался с него?). Вышел ровным шагом, руку за медальоном протянул, воздуху в грудь набрал под равнодушно-одобрительный взгляд вручающего старца да и выдал: «Любовь!»

Радости особенной это заявление не вызвало. Старец и вовсе поморщился от очередной глупости, но вовремя спохватился и вернул на лицо благостное выражение