Читалка - Я вас жду

хорошо? Прекратите в конце концов рёв! — повысил он голос. — Поезжайте в Одессу, только без лишнего шума: вы с Русланом уехали на денёк в Каменск к зубному, понятно?

— Ну, конечно, — киваю.

И вот я уже сижу напротив подполковника милиции. Поминутно вытираю мокрые от слёз щёки, а он, улыбаясь, разглаживает рукой записку беглеца.

— Напрасно горюете. К вечеру малыш будет здесь, в моём кабинете. Это нам не в диковинку.

— О, вы его не знаете! Спрячется на отплывающем корабле и…

— Ну да! — звучит в голосе подполковника насмешка. Он вспоминает что-то. — В прошлое лето, — да, в прошлое лето! — в порту появляются два маленьких подозрительных «субъекта». Они, обращаем внимание, так и норовят проникнуть на какое-нибудь из стоящих под погрузкой судов. Задерживаем, узнаём — ребята из Чернигова. «Куда путь держим?» — спрашиваем. Ответ чёткий: «В Африку». — «Зачем?» — «Неграм помогать в борьбе с колонизаторами». — Сухари, карты, компас, цветные открытки с изображением Красной площади…

Подполковник после небольшой паузы, глядя вдаль, продолжает:

— Дети во всём мире вроде одинаковые, на романтическую волну настроены, приключенческой литературой увлекаются, о кругосветных путешествиях мечтают… Всё же наши — особенные: сердца их людям служить готовы. Сознательные! Ваш куда метил?

— Никуда.

— Как так? Голая экзотика?..

— Ой, пожалуйста, не шутите, — умоляю.

Он встаёт, протягивает мне руку и снова с твёрдой убеждённостью заверяет: к вечеру беглец будет у него в кабинете.

— Товарищ подполковник, я вас очень прошу…

— К вечеру ваш малыш будет здесь, — повторяет он в третий раз. И взглянув на меня, спрашивает: — Потом? К отцу?

— Нет, — отвечаю. — Ни в коем случае. Разве что сам…

— Одобряю, — доволен моим ответом подполковник. — Так держать, товарищ Троян!

Брожу по Одессе. Осень здесь почти не чувствуется: солнце светит по-летнему, прохожие в лёгкой пёстрой одежде. Все куда-то торопятся, разговор громкий, смех весёлый, раскатистый — южане! Тут

и там встречаются стройные парни в бескозырках с золотыми буквами на околышах. Любуюсь морем, а мысли мои заняты Русланом — где он сейчас? В трюме одного из тех вон выстроившихся у причалов судов или уже уплыл туда, за не видимую глазу черту, где бирюзовое небо сливается с водой?

Вспоминаю разговор с Русланом о его недостойном поведении во время уборки класса. Распекаю, а он слушает вполуха, с равнодушным, отсутствующим взглядом. Стало быть, уже тогда мысленно находился на каком-то корабле…

— Мы с Михайликом обратно дружим, — заявляет Руслан, когда прекращаю его пилить.

— Не «обратно», а «снова».

— Не обратно, а снова, — повторяет он подчёркнуто послушно.

21 ноября, воскресенье.

Теперь, когда пишу о побеге Руслана, могу безошибочно, до малейшей подробности, рассказать, как развивались события.

Неудачный побег

Бежать, признался мне Руслан, он окончательно решил в тот день, когда рассорился с классным руководителем Оксаной Ивановной Кулик. Первым долгом задумался над содержанием записки, которую должен написать, дабы я не очень встревожилась. Покончив с этим, занялся заготовкой продуктов.

На столике, где стоял телевизор, под салфеткой, лежали деньги. Двадцать один рубль. «Захватить бы их с собой, — появилась у него мысль. — Продуктов в буфете полно, зарплата через два дня». Решил и — сделал. Выдержал всё же недолго — положил деньги на прежнее место. «Вор! — выругал он самого себя. — А если взять пятёрку, всего одну пятёрку и написать: «Я временно взял пять рублей, отдам»? Нет, ни копеечки! Галка права: у животных и то есть совесть».

Ночью Руслан оставил на своей постели заранее приготовленную записку, взял три рубля на случай, если понадобится уплатить за проезд, вылез в окно, с вечера оставленное открытым, и махнул через огороды на бугор.

Внизу перед ним лежала Сулумиевка. Кое-где мигали электрические огни. Вон почта, сельсовет, Дом культуры, школа, медпункт, гараж, вон стройка… Влево от гаража — домик с выкрашенным в голубой

цвет крылечком. Три деревянные ступеньки, открой дверь — увидишь Галку. Она спит, ничего не подозревая. Утром будильник её разбудит, а его, Руслана, нет!

Мальчик почувствовал, как защемило сердце, защекотало в ноздрях, будто горькую редьку ел.

А что, если вернуться, раздеться и — юркнуть в постель? Хотя бы положить под салфетку трёшку. Нет, не вернётся! Галка его поймёт, поймёт, что плыть вдоль берега неинтересно. Открытое море — совсем другое дело.

До шоссе он добрался, когда взошло солнце. Мимо с завыванием, как ветер в степи, проносились грузовики, легковые машины, автобусы. Рюкзак, болтавшийся на спине, был лёгок, и Руслан мог идти быстро.

На одном перекрёстке его остановил милиционер.

— Куда? В школу? — интересуется тот, слезая с мотоцикла.

«Скажу, что в школу, он спросит, в какую. Уж лучше говорить правду», — быстро соображает Руслан.

— В Одессу.

— В Одессу?! Пешком?!

Паренёк не теряется. Сочиняет похожую на правду историю: он из Самойловки (называет соседнее село). Отец и мать ещё вчера выехали в Одессу хоронить дедушку, а его взять не захотели. Вот он сам…

— Где же, на какой улице в Одессе живёт твой дедушка? — спрашивает милиционер с сочувствием.

— Нигде. Он же умер!

— Ох, да, — спохватывается милиционер. — Извини. — Он хочет ещё о чём-то спросить, но Руслан перебивает:

— Товарищ сержант, посадите меня на попутную, а то на похороны опоздаю.

Сержант милиции оказался удивительно добрым человеком: остановил грузовик, спросил шофёра, куда едет, устроил беглеца в кабину… А вот шофёр, грузный дядька такой и лицом неприятный, не поверил Руслану. Ни одному его слову. Не отрывая взгляда от дороги, он то и дело с ухмылкой произносил: «Брэшэш!»

— А ну-ка, пацан, скажи, что растёт без корня?

Руслан подумав, отвечает:

— Камень.

— Очко! А что цветёт без цвета?

— Ничего.

— Ничего? О-го-го-го! Папоротник, пацан.

А под самой Одессой шофёр заявляет:

— Послушай-ка, хлопец, сюда. Я тебя, значит, в детскую комнату